– Что это там, черт возьми? – спросил он.
– Забавно, я думала, работа капитана требует хотя бы минимального знания о космосе, – заметила Грир.
Брайт зыркнул на нее:
– Да, я знаю, что это скафандр, но что он тут делает?
– Ну, – Грир пожала плечами, – может, он там, потому что мы летим среди звезд?
Блайт вновь бросил на нее сердитый взгляд и требовательно окликнул:
– Левен?
– Это копия. Создана предыдущим ИИ штурмовика, с которым мы в настоящий момент сливаемся, – ответил корабельный разум.
– Антикварный скафандр, – фыркнул Блайт. – Значит, Пенни Роял уважает чужую собственность?
– Очевидно, – откликнулся Левен.
Блайт решил не развивать тему и быстро переключился на другую камеру. От вида скафандра, сидевшего в нише на маленьком стуле, его пробирала дрожь, хотя он и не понимал почему.
Вместо этого он заглянул в моторный отсек, где Пенни Роял – или часть черного ИИ – потрошил старый У-пространственный двигатель. Там царил хаос – повсюду сновали серебристые щупальца Пенни Рояла, черные шипы, точно клювы цапель, долбили остатки приборов, в воздухе кувыркались детали – ИИ работал, и слово «многофункциональность» весьма слабо описывало его способности.
– Это, – сказал Бронд, тыча пальцем в экран, – часть современного государственного У-пространственного движка.
Блайт всмотрелся в объект, выглядевший полированной алюминиевой скульптурой, изображавшей чьи-то кишки.
– Выходит, Пенни Роял разобрал наш двигатель и двигатель ударного корабля и переставляет их, – пробормотал он. – Но если движок демонтирован, почему мы все еще в У-пространстве?
– Без понятия, – буркнул Бронд.
– Может, у того корабля несколько двигателей, – предположила Грир.
– Может, – согласился Блайт.
Новые компоненты появлялись один за другим, и ИИ ставил их на место. Вспыхивали микросварочные дуги, на поверхностях расцветали гроздья нанотехнологий, вбивались или вкручивались узлы крепления размером с песчинку, и дикие искажения окружали странную, органическую на вид технику. Блайт видел части пошедшего в дело старого двигателя и объекты, изобретенные, несомненно, самим ИИ. Посреди моторного отсека громоздилась настоящая гора, поддерживаемая множеством откосов, прикрытая кое-где обшивкой, опутанная силовыми и оптическими кабелями. После двух дней наблюдения за процессом создания и реконструкции Блайт почувствовал, как неуверенно, запинаясь заработал движок – и тут же кашлянье сменило ровное гудение невидимой энергии.
– Мы ускоряемся, – сообщил Левен.
– Ускоряемся? – переспросил Блайт.
– Это единственное слово, которое я смог подобрать, – сказал корабельный разум-голем. – Мы прорываем временной барьер и потребляем немыслимые объемы энергии, которую черпаем из У-пространства.
– Что?
– Путешествия во времени возможны, но даже прадоры боялись заходить так далеко, – объяснил Левен.
Блайт знал, что «путешествия во времени возможны», и понимал, отчего разумные существа избегали их. Ты замахиваешься на бесконечную энергетическую прогрессию и, пытаясь изменить историю, можешь ненароком уничтожить ее. Кто-то когда-то сказал: это как намереваться пересечь комнату при помощи термоядерного двигателя. Определенно, другой стороны ты достигнешь, но что к этому моменту останется от комнаты?
– Пенни Роял! – крикнул капитан. – Какого хрена ты делаешь?
За спиной раздался звон, точно монетка упала в бокал, и Блайт, обернувшись, увидел материализующийся в воздухе черный бриллиант, создающий вокруг себя искажения пространства и растянувшийся, казалось… в бесконечность.
– Катастрофического каскада мы избежим, – прошептал черный ИИ, открывая в сознании Блайта череду картин и воспоминаний.
Капитан увидел чудовище, похожее на ходячий череп, разные звездолеты и отрывки жизни многих людей, причем некоторых он узнал. И все это разворачивалось во что-то еще, большое, огромное, чего он никак не мог ухватить. Потом оно сложилось, и Блайту показалось, разум его будет вот-вот раздавлен – и вдруг все исчезло. Капитана тошнило, он дико жалел, что забыл об этом наказании за вопросы.