Мотая головой и отплевываясь, он выдавил:
– Я ничего не понял.
В его сознании что-то заворочалось, точно проклевывавшийся цыпленок, потом затихло.
– Возникшая проблема вызвана кратковременным восстановлением прадорских инстинктов Свёрла и может быть скорректирована, – сказал Пенни Роял. – Мы всего лишь прибудем к месту назначения за две недели до нашего отправления, и катастрофического каскада не последует.
ИИ постарался приспособить метод общения к скромным человеческим возможностям, но и этого объяснения оказалось недостаточно.
– Что? – выдохнул Блайт.
Бриллиант моргнул.
– А что насчет Свёрла? – выпалил Блайт.
Пенни Роял не ответил – и теперь капитан был этому только рад.
Трое в рубке снова смотрели на экран, видя, как отступают щупальца и черные кинжалы. В моторном отсеке стоял новенький, довольно гудящий У-пространственный двигатель, делающий то, что ужаснуло бы и верховных ИИ Государства, и чокнутых прадоров.
– Знаешь, – заметил Бронд, – если мы уйдем с новым движком, то никогда уже не сможем сунуться в Государство. ИИ никогда не перестанут выслеживать нас.
– Знаю, – кивнул Блайт.
Он вызвал на экран изображения с камер, которыми «Роза» до сей поры не обладала. Затребовал информацию и принципиальные схемы систем и вооружения второго звездолета, того – хоть это и было невероятно – что неуклонно сливался с его судном. Корабли превращались в одно целое. Все новые и новые схемы становились доступны. И вот, комбинируя появлявшиеся данные и картинки с камер, Блайт сгенерировал на экране изображение.
– Вот, примерно так мы сейчас выглядим, – объявил он.
«Розу», которую кое-кто называл железным комаром, теперь и видно-то не было. А современный государственный ударный корабль оказался радикально перестроен. На экране красовалась громадная черная подкова с двумя жерлами термоядерного двигателя на торцах, утыканная сенсорами и вооружением и с маленьким экраном на изгибе, в передней части.
– А где мы? – поинтересовалась Грир.
Блайт долго смотрел на картинку, потом переключился на схематический чертеж. У-пространственные двигатели оказались спарены, каждый располагался в своей половинке подковы. От рубки, скрытой за тем самым маленьким экраном на носу корабля, к двигательным отсекам вели узкие коридоры. Справа находились каюты экипажа, прямо за ними обнаружился грузовой трюм, а с другой стороны, в доке, стоял шаттл доселе невиданной Блайтом конструкции. «Роза» просто исчезла.
– Левен, это верно? – спросил Блайт.
– Верно, капитан, – ответил корабельный разум, – единственная часть вашего судна, не перемещенная и не подвергшаяся изменениям, это рубка и вы трое. Даже я претерпел обработку, получив возможность совершать серьезные У-прыжки и управлять новейшими боевыми средствами.
– Какого дьявола он сделал с моим кораблем?
За спиной снова раздался душераздирающий звон, и Блайт, резко развернув кресло навстречу черному бриллианту, торопливо добавил:
– Вопрос предназначался не тебе.
– Это твой корабль, – проговорил Пенни Роял.
– Как сказал Бронд, если это наш корабль, то мы навеки становимся изгоями – если только не передадим проклятое корыто Государству. Но даже тогда, полагаю, наши шансы избежать тесного знакомства с аналитическим ИИ близки к нулю.
В сознании Блайта отпечатались картины: тысячи записей человеческих личностей, древо взаимосвязей, «Роза» в доке Авиа, бегущая строка статистического анализа. Капитан застонал, чувствуя себя так, словно ему в череп сунули шланг для подачи сжатого воздуха. Затем поток резко иссяк, и человек опять едва справился с рвотным позывом.
– Мне только что поручили работу переводчика, – заявил Левен.
– Валяй, – выдавил Блайт.
– Без Пенни Рояла нас бы так или иначе поймали и исследовали, – сказал корабельный разум. – Если отныне все пойдет по плану и мы выживем, то сможем заключить сделку с Государством, продать это судно за большие – очень большие – деньги и купить другое, получше, чем «Роза». В таком случае, к сожалению, нам не избежать изучения аналитическим ИИ. Но он не убьет нас.
– А какой именно «план»? – спросил Блайт, когда бриллиант снова мигнул.
– Не знаю, – доложил Левен. – Хотя подозреваю, что он постоянно меняется.
«Значит, все может и не пойти по плану…»
Блайт сидел в своем кресле, размышляя. В голове его как будто ворочался клубок колючей проволоки, но он не стал бы отрицать, что чувствует своего рода возбуждение и благоговение от того, что является частью происходящего. Как он всегда считал, ему хотелось сколотить состояние и осесть в каком-нибудь уютном местечке, пока другие будут продолжать его бизнес и оплачивать его жизненный уклад. Большего он никогда бы и не достиг: ну разве что грузы перевозил бы не один корабль, а два. А теперь он знал, что хочет чего-то еще. Он желал быть частью великих событий, желал повидать просторы Вселенной, а не глазеть на пальмы какого-нибудь тихого мирка. И вот он вовлечен в нечто грандиозное, у него кругленькая сумма на счету в Галактическом банке, и сидит он внутри корабля, на который люди вроде него обычно лишь с завистью поглядывают.