Лицо отца искажается от боли, потому что я попадаю своими словами в цель. Он этого не ожидал. Моей прыткости и моего напора. Он чувствует, что я не до конца уверена в своих действиях. И он прав. Но убивать невинных – этого я не могу позволить.
- Они нелюди, Мина! Убийцы! – изливает на меня всю свою ярость отец, не смотря на мои слезы. – Если твоя мать решила связаться с животным, то ты не должна этого делать!
Я ослабляю хватку на волке и встаю на ноги. Легкое головокружение замедляет меня, но желание узнать правду бурлит во мне адским котлом. Отец никогда не говорил со мной о причине ухода мамы. Он вообще, кажется, о ней забыл – или мне так казалось до этого момента. Его мимика и жесты говорят о том, что ему до сих пор больно. Эта тема его беспокоит и точно не отпустила спустя столько лет.
- А почему она ушла, а? Не поделишься информацией? – я медленно хромаю к нему, минуя волков, которые настороженно за мной наблюдают. Отец молчит и смотрит на мой окровавленный бок. Перед глазами не плывет, голова не кружится – значит, пока не всё уж и плохо.
- Это не твое дело, а моё с твоей матерью, - отрезает он и упрямо поджимает губы, глядя мне в глаза.
Волки идут рядом со мной как незримые телохранители – и отцу приходится отступать. Где-то вдали виднеется полицейский автомобиль и голоса других офицеров. Они что-то бурно обсуждают.
- Да что вы говорите? Хорошо, - рычу я, гневно выдыхая воздух, - скажи мне, где ее найти, и я навсегда избавлю тебя от своего общества, раз оно тебя так тяготит, что ты выгнал меня на улицу без суда и следствия, как ты любишь говорить.
Отец бегает глазами по деревьям, избегая моего ищущего взгляда. Кажется, он и вовсе не помнит про волков, которых яростно собирался отстреливать. Полицейские в лесу шумят громче. Наверное, находятся недалеко от нас. Отец поворачивается и уходит. Резко и без предупреждения.
- Замечательно! – кричу я ему в спину. – Вот вам и взрослый конструктивный диалог. Браво, господин полицейский.
В какой-то момент он поворачивается и смотрит прямо мне в глаза.
- Уходите, - спокойно говорит он, ставя ружье на предохранитель. – Я отвлеку полицейских, чтобы твоих шерстяных друзей не застрелили к чертям как какую-то дичь.
Волки синхронно как по команде утробно зарычали.
Я мотаю головой.
- Очень благородно, - хрипло выдаю я и разворачиваюсь, чтобы направиться в противоположную сторону домой. Глаза печет от чувства несправедливости и гнева. Слышу, как волки следуют за мной. Я не поворачиваюсь и не проверяю, есть ли они за спиной – я просто уверена в этом факте и всё.
- Мне не плевать на тебя, Мина, - доносит ветер обрывки фраз моего отца.
Я оглядываюсь, чтобы удостовериться в том, что это сказал именно он, но никого уже нет на том конце поляны. Только шевелятся кусты. Наверное, мне это причудилось.
От резкого удара в грудь я падаю на колени. Воздух опять что-то выбило изнутри. Я сжимаю зубы и твердо решаю для себя записаться к врачу. Это ненормально. Если во мне не сидит чужой, то я просто умываю руки из медицины.
Крепкая хватка на моих плечах не дает мне завалиться на бок. Миг – и я лежу на руках Амира. Его запах мне приятен. Это первое, что я понимаю, оказавшись на его руках. Потемневшие голубые глаза, которые стали практически синими, с тревогой осматривают меня. Мы в волчьем сопровождении идем куда-то.
- Ты ранен, Амир, поставь меня на землю, - шепчу я, но с полной уверенностью, что буду услышана.
- Ты тоже, - отвечает он и целует меня в лоб, проводя губами вдоль потной кожи.
- Не нужно, я же потная, - смущенно говорю я, разглядывая свои руки, которые вдруг становятся невероятно интересными.
- Ты великолепно пахнешь, - отвечает мне он и тут же резко поворачивает голову направо, где через секунду появляется Рафаэль. Он смотрит на меня и сжимает зубы.
- И выглядишь отлично, - говорит он и подмигивает мне. – Давай я ее понесу, брат. Ты еще не оправился от ранения.