- Ты чувствуешь время от времени резкую боль в груди? Как удар кувалдой? Иногда воздух из груди выбивает? Задыхаешься?
Я сглатываю, когда воспоминания волнами накатывают на меня. Дыхание сбивается. Но я киваю. Арсен продолжает.
- Как к тебе относятся животные?
Я вспоминаю своих собак – и грусть окутывает меня. В этот момент я понимаю, как сильно я скучаю по ним.
- Чаще всего агрессируют, - сдавлено выдаю я.
- Это нормально, дальше такого не будет.
- Дальше?
- Когда ты обернешься, то станет легче.
Как раз легче-то и не становится мне после этих слов. Тихвино переворачивает мой привычный мир с ног на голову. Никто толком не заботиться о моем состоянии – все делают так, как им нужно, говорят то, что считают правильным. Никто меня к этому не готовил. Слишком много информации, которая не укладывается в мое привычное понимание жизни.
- Мой отец человек, - говорю я и сама слышу, как предательски дрожит мой голос. Я уже ни в чем не уверена. – Мать … вроде бы тоже.
- Только наполовину, - тут он задумчиво смотрит в окно и чешет рукой щетину. – Ее мать была волком, а отец человеком. С тобой ситуация непонятна. Нужно поговорить с ней.
Я передергиваю плечами как от холода.
- Я давно не виделась с ней. И не уверена, что хочу это делать после стольких лет.
Арсен хмурится.
- Тебе не нужно налаживать семейные связи – просто узнай для себя немного информации.
Я задумчиво ковыряюсь вилкой в тарелке.
- А как ее найду? Ну, свою мать.
- Я помогу тебе. Вечером пришлю координаты.
Он встает и направляется к входной двери. Замирает. Голова поворачивается в мою сторону так, что мне отчетливо виден красивый профиль Арсена.
- И совет, вернее приказ: не лезь к своему отцу, не выходи из Тихвино, ни под каким предлогом не уходи в лес. Умирают люди. Полиция людей винит нас, вилы уже направлены в нашу сторону. Особо инициативные могут напасть на нас без предупреждения.
- Вы говорите так, как будто переживали нечто подобное, - осторожно вставляю я свою реплику.
- Да, такое уже происходило. Мы потеряли треть волков, щенков и самок. Но тогда мы были виноваты. А сейчас же…. – Арсен проводит рукой по голове с таким отчаянием, что мне хочется встать и обнять его, что вряд ли обрадует главу поселения. - …. сейчас мы не делаем ничего противозаконного, но доказать это сложнее.
- Из-за того…. прошлого раза, - говорю я и делаю глоток сока нехотя, чтобы как-то избавиться от тяжелого разговора.
- Да, - кивает он и переводит на меня взгляд. – Ты будущая жена и мать. Сделай так, чтобы мой сын не попал в объектив камеры полиции. Не давай ему загораться, даже когда зубы сводит от злости на него. Он питается твоим благоразумием и спокойствием, поэтому если сорвешься ты – он моментально подхватит твой огонь.
- Но вы не просите за Рафаэля, - вылетает из моего рта быстрее, чем я успеваю осознать неправильность фразы.
Арсен берет ручку двери и сжимает ее так, что та начинает скрипеть.
- Рафаэль более гибкий и живучий. Я бы попросил тебя присмотреть и за ним, но не вижу в твоих глазах ничего сильнее симпатии в его сторону. Он красив и финансово более успешен Амира, но ведь тебя это не интересует, так ведь?
Я невесело усмехаюсь.
- Так. В смысле, деньги и красота – это хорошо, но их мало для любви, - выдаю я, хотя чувствую некий дискомфорт из-за того, что открыла слишком много себя в этом разговоре.
Арсен кивает и открывает дверь.
- И пойми мои следующий слова правильно: если я узнаю, что ты шпионишь для людей по ту сторону баррикад, то убью тебя немедленно. То же касается и предательства.
Хлопок двери. И я остаюсь одна со звоном в ушах. Наш разговор напоминает американские горки, на которых иногда ты бешено летишь вниз, а иногда замедляешься настолько, что становится некомфортно. Из моего горла вырывается выдох облегчения, как будто с плеч сняли огромный груз.
Глава 19
Я захожу в ветеринарную клинику и бросаю в очередь клиентов, которые сидят на скамейках с питомцами на руках, вежливые улыбки. Становится неудобно перед Вероникой Ивановной за мое опоздание, хотя она наверняка знает ее причину. Кошки шипят. Хозяева недоумевающе пытаются успокоить взбешенных любимиц. Быстро ретируюсь. Захожу в свою комнату отдыха, которая на одну ночь стала моей спальней, и вижу на столе коробочку черного цвета с небольшой прикрепленной к крышке запиской: «Спасибо за спасение сына.Д.». Подчерк красивый и размашистый, таким бы я с удовольствием подписывала поздравительные открытки. Улыбаюсь и провожу рукой по бороздам от ручки. Только мать может так отблагодарить за спасение своего ребенка. Я не считаю, что спасла Амира, потому что если бы не волчья регенерация, то я бы ничего не смогла сделать. Наверное, тут дело случая. Но этот жест со стороны женщины мне приятен.