- Мамочки… - стону я с глазами полными слез. Рот открывается и закрывается. Сколько длится эта пытка? Может, час, а, может, и все четыре. На улице темно. Никто как назло не ломится в клинику, когда так нужна помощь. Перед глазами всё расплывается. Миг – чернота застилает глаза, а потом я стою перед задней дверью нашей клиники. Толкаю носом вход для собак. Пластик легко поддается. Оказываюсь на улице. С этого ракурса я понимаю, что превратилась в волка. Опускаю глаза вниз и вижу мощные коричневые лапы со светлыми когтями, которые могут стать не менее опасным оружием, чем клыки. В нос ударяет масса запахов. Они зовут и учащают мое дыхание. Я пускаюсь рысью вперед. Где-то неподалеку кто-то шуршит в лесу. Птиц не слышно. Я направляюсь на единственный интересный объект ночью – это возню в глубине леса. Во мне бурит энергия, хочется скакать и прыгать, хотя после многочасовой пытки я не должна испытывать ничего кроме смертельной усталости.
Припадаю пузом к земле. Не могу объяснить свой внезапный порыв, но крадусь так профессионально, как будто всю жизнь только этим и занималась. Останавливаюсь под кустом малины, когда в нос ударяет сладковатый запах кокоса и крови, а затем в фокус волчьего зрения попадает стройный силуэт девушки, рыжая грива которой горит как пламя среди густой темной зелени и черной практически непроглядной ночи. Она стоит ко мне спиной. На ней синие спортивные штаны и коричневая майка на бретельках. Кожа бледная, поэтому на щиколотке я отчетливо различаю маленькую татуировку, которую, наверное, человеком и не заметила бы никогда: сидящий волк, вокруг которого обвита кобра. После такого пристального внимания к внешности девушки, я начинаю анализировать ситуацию в целом. Ее плечи часто ходят вверх-вниз – значит, она запыхалась по какой-то причине. В кулаке зажат кожаный ремень, который она пару раз дергает на себя, вызывая какое-то движение неподалеку. Я отползаю назад, когда из темноты выглядывает окровавленная морда хаски.
Собака прижимает уши. Хозяйка шикает на него и резко поворачивает направо, а затем уже и я вижу причину этого неожиданного побега: яркий свет то появляется, то исчезает, и только через пару минут, когда девушка и хаски скрываются из виду, я вспоминаю, что может стать источником такого яркого желтого света. Фонарик.
И как будто в подтверждение моих слов два полицейских выходят из-за деревьев с оружием наготове. Лица напряженные и злые. Они намерены убивать, но никак не искать и арестовывать.
- Лукьянов, иди сюда, - кричит один из них и опускает оружие, сплевывая на землю. – Ебаный пиздец.
Я начинаю ерзать, когда узнаю во втором офицере отца Аси. Он устало прикрывает глаза и мотает головой.
- И потом они будут утверждать, что никого не убивают. Ты посмотри, - они наклоняются и присаживаются над чем-то, надевая латексные перчатки. Я широко раскрываю глаза и начинаю пятиться назад. Это тело. Черт! Эта рыжая убила человека. Как же я сразу этого не поняла? Я могла бы ее остановить – или хотя бы попытаться.
Шаг. Еще один. И я слышу свой вой, лязг металла и мою лапу охватывает пожар, пожирающий меня. Я понимаю, что если не смогу выбраться, то ничем хорошим для меня эта ночная вылазка не закончится. Капкан, в который я попала, свежий. Металл блестит, но там, где зажата моя лапа, он окрашен в кроваво красный.
- Держи эту паскуду! – раздается дикий яростный крик. – Стреляй в лапу.
Я слышу свой высокий протяжный жалобный скулеж, когда пуля входит в мое тело, а жесткая хватка на загривке лишь добавляет агонии. Лапу освобождают из капкана – и меня кидают в темную маленькую клетку. Я продолжаю тихо поскуливать. Это единственное, что мне остается в этом обличии.
На меня смотрят два полицейских. Пристально и с презрением в глазах. Они рады, что поймали потенциального убийцу. Хотя нет – в их глазах я и есть убийца.