- Моя девочка, моя сладкая. Я чуть с ума не сошла, - судорожно шепчет нежный знакомый голос.
- Мамочка, - пищу я и цепляюсь за хрупкие плечи, разглядывая испуганные серые глаза и лицо в обрамлении густых русых волос. Если бы кто-то попросил меня назвать самую красивую женщину на планете, то я бы непременно назвала ее: миниатюрная, кукольная, с женственными красивыми формами, светлой кожей цвета топленого молока и яркими малиновыми губами. Я часто замечаю, как папа с жадностью дракона разглядывает мою маму как самое ценное в мире сокровище, когда думает, что никто на него не смотрит. А я всё вижу и мечтаю, что когда-нибудь на меня так будет смотреть мой муж.
Мама гладит меня по спине, и я вижу Кефира, который стоит в нескольких метрах от меня и испугано разглядывает, задерживаясь на окровавленных руках. Белое пушистое пятно на фоне деревянного курятника и соломы слишком сильно выделяется. Его могут заметить в любой момент. Волчонок резко поворачивается в сторону, где медленно бродит после удара лопатой петух: его щенячье тело пригибается к земле, хвост безжизненно ложится на пол, уши прижимаются к голове, а пасть открывается, оголяя острые зубы. Я задерживаю дыхание и сдавленно выпаливаю: «Нет!». Кефир поворачивается ко мне и недовольно дергает головой, пятясь назад в темноту загона, где, скорее всего, есть дыра, через которую он и пролез.
- Что такое? – взволнованно спрашивает мама, осматривая мои руки. – Я слишком сильно сдавила? Прости, милая.
Я покачала головой и вымученно улыбнулась.
- Ничего, я хочу уйти отсюда.
Мама идет первая и тянет меня за руку. Я лишь на мгновение поворачиваюсь и всматриваюсь в темноту, откуда, как мне кажется, на меня пытливо смотрят два желтых глаза. Грудь сдавливает чувство: такое противное и тянущее, которое одолевает меня, когда папа или мама куда-то надолго уезжают. Прощание. Точно. Мне всегда тяжело прощаться с близкими. И сейчас у меня ощущение, что я навсегда прощаюсь с этим невероятно умным существом.
Через час я сижу с перебинтованной рукой на диване. Между мамой и папой витает давящая тишина. Они думают, что я ничего не замечаю, но я просто не лезу не в свои дела, потому что очень не хочется встретить тяжелый и полный боли взгляд папы или мамы, которые наверняка не захотят мне ничего объяснять.
- Я говорила тебе давно, что этого монстра пора пустить на суп. Такое животное не должно жить рядом с моим ребенком, - цедит сквозь зубы мама, прижимая меня к себе и целуя в висок. Папа кидает на нее злой взгляд темных глаз, но осекается, когда замечает мой озадаченный.
- С каких это пор ты стала переживать за своего ребенка, Мира? Командировки тебя затягивают больше, чем семейная жизнь, - говорит спокойно папа, но от его тона хочется встать и убежать, потому что в нем есть что-то пугающее. Он почему-то злится на маму в последнее время. И мне грустно от этого. В нашей семье пропали совместные вечера, смех, грязная готовка, после которой нужно полночи убираться, шутки и приятное тянущее чувство в груди. Тучи. Серые тучи окружают наш дом.
Мама вздрагивает от слов папы и тяжело дышит. Если она уверена в своей правоте, то сразу отвечает, а тут молчание и слишком долгие паузы. Мама, ответь. Скажи, что он не прав. Скажи, что мы всё еще важны для тебя. Я с мольбой смотрю в ее красивые раскосые серые глаза с зелеными вкраплениями, но в них таится какой-то испуг. И мне это не нравится.
- Макс, прекрати, - просит мама и пару раз поглядывает на меня, как будто не хочет, чтобы я услышала лишнего.
Папа стремительно уходит из гостиной и возвращается с двумя конвертами, которые небрежно швыряет на стол. Мама замирает. Она смотрит на них и не двигается, как будто знает об их содержимом. Папа разворачивается и уходит из дома, хлопая дверью так сильно, что все картины на стенах дрожат. И этой ночью он так и не появляется дома.
- Мама? – я смотрю на ее побелевшее лицо и не знаю, что делать дальше. Слезы почему-то начинают жечь глаза. Мама разжимает объятия и подталкивает меня к лестнице.
- Иди, милая, спать. Ты сегодня слишком переволновалась, - говорит она и закрывает раскрасневшееся лицо ладонями.