Раздается крик женщины. Я поднимаю глаза и вижу свою мать. Ее впалые глаза горят испугом и яростью – ненавистью.
- Ах, ты сука! – она поднимает с пола всё, что попадается ей под руку, и швыряет в меня, попадая то в корпус, то в голову. – Быстрее, сюда, Уно убили!
Я стараюсь уворачиваться, но пара тяжелых камней попадает мне в спину, пока я наворачиваю круги. Я дожидаюсь, когда мать отходит от двери – и вылетаю так быстро, как позволяет мое состояние. Ночь встречает меня заманчивой свежестью и прохладой. Из-за угла выходит тот самый муж матери с ружьем наперевес. Он замечает мою бегущую фигуру и начинает стрелять. У меня в ушах стоит звон, тело напряжено. Оно стонет. Не чувствую лап – бегу по инерции, потому что если остановлюсь, то могу упасть, а этого делать нельзя. Пуля рикошетит от камня прямо по шерсти на моей груди. Еще чуть-чуть – и попала бы в самое сердце. Горло саднит. Распухший язык вываливается из пасти. В глазах темнеет. Я бегу и радуюсь, что убила собаку. Понимаю, это не преступник, но я убила виновника стольких смертей. Чьего-то сообщника. Добегаю до леса рядом с клиникой и резко падаю на бок на внутреннем дворике.
Я чуть передохну и пойду. Всего лишь пару минут. Загривок горит. Я чувствую, что рана грязная. Слышу удар тяжелой обуви по земле и через минуту вижу Арсена, за которым идет, прихрамывая, Рафаэль. Их глаза фокусируются на мне. В них ужас и отчание. И на сердце теплеет, потому что я кому-то нужна, кто-то беспокоится обо мне. Но нет Амира. Его просто нет. Волна грусти накрывает меня. Закрываю глаза и не замечаю, как слишком расслабляюсь.
Три секунды – и я снова человек. Скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть наготу хоть частично.
- Марина, ты с ума сошла, - кричит Арсен и подхватывает меня на руки. – Тебя могли убить!
Прикрываю глаза и глубоко дышу, чтобы справиться с болью.
Глава 28
Дергаюсь и начинаю шипеть как змея, когда мочалка проходит по тыльной стороне шеи, куда хаски вцепилась своими зубами. Надо признать, что собачьи укусы заживают гораздо хуже других повреждений – по крайней мере, пока. Может, пройдут годы – и мне будет с чем сравнить эту болезненную рваную рану, но сейчас боль настолько обжигающая, что слезы льются из глаз.
- Прости, я постараюсь осторожнее, - извиняется Арсен и продолжает смывать с моего тела кровь и грязь, но уже едва ощутимыми движениями.
Это так странно, что свёкр намывает мне абсолютно голоую спину. Я смущена и стараюсь практически на него не смотреть. Он хотел попросить Рафаэля, но моё резкое НЕТ сподвигло его изменить свое мнение.
- Что между вами тремя произошло? – тихо спрашивает он через пятнадцать минут, когда я вышла к нему из душевой в процедурную.
Этот вопрос отдает неприятной тяжестью в груди. Я не готова к этому непростому разговору, потому что не знаю, что бы такого сказать и не испортить отношения с родственником, который по совместительству является моим альфой. Я одергиваю футболку и сажусь на другой конец дивана, ощущая на себе острый взгляд Арсена. Он терпелив, но не настолько, чтобы час ждать моих объяснений, поэтому я решаюсь начать этот диалог:
- Мы расстались с Амиром, - выплевываю я, чувствуя, как яд правды разъедает глаза.
Арсен скрещивает руки на груди и кивает:
- Это я уже мало-мальски понял, - выдыхает он и наклоняет голову, призывая меня продолжать. – Хотелось бы значить причину, по которой мой сын с головой ушел в бизнес, не приезжая даже на выходные.
Я поджимаю губы. Первая горячая слеза скатывается по моей похолодевшей коже. Арсен молчит и никак не проявляет свои эмоции – и от этого мне еще тяжелее.
- Я изменила Амиру, - с хрипом выползает из моего рта вместе с гроздьями безмолвных слез.
Поднимаю взгляд и смотрю на Арсена: ни один мускул не дрогнул на его лице. Лучше бы он встал и вышел, это просто невозможно терпеть.
- С кем? – спокойно спрашивает он.
- С Рафаэлем, - отвечаю я и с силой сжимаю руки в кулаки, а потом разжимаю и рассматриваю красные полумесяцы, отпечатавшиеся на коже.
Арсен двигается на диване и меняет позу. А мучаюсь и молчу, хотя хочется закричать.