- Я ненавижу тебя. Ты зло, - шепчу я и безвольно принимаю толчки.
- Это ожидаемо. Любовь и страсть идут всегда рука об руку.
Я слышу, что где-то неподалеку трескается камень под натиском мощных ударов. Я принимаю тот факт, что не выберусь отсюда живой, но почему-то маленький светлячок надежды сияет теплым уютным светом. Возможно, это за мной.
- Ты будешь жить, Мина. Моя первая и последняя любовь, - рычит Амир. – Ты должна выжить и родить сына. Моего мальчика, который так будет похож на меня внешне, но не характером. Возможно, это и к лучшему. Ты станешь лучшей матерью, чем Диана.
- Рожать от такого ублюдка как ты – это просто должно быть запрещено законом, - еле слышно выдыхаю я, сжимая зубы.
Я могу только продолжать открывать рот и вдыхать едкий дым. Минуты. Десятки минут. Сотни. Амир замирает во мне и пульсирует, когда я нахожу нож и принимаю сиюминутное решение. Удар со спины в сердце со всей своей силы. Раздается звук рвущейся плоти и хруст кости. Голубые кристальные чистые глаза распахиваются. Амир удивленно смотрит на меня. Он шокирован. Я поражена не меньше его, но всё же проворачиваю оружие, чтобы не дать ране затянуться. Амир падает на бок. Хрипит и распахнутыми полными боли глазами смотрит на меня. Дергается, а затем замирает. Его глаза закрываются, а тело расслабляется.
Чувствую свободу и отползаю на коленях в сторону. Вижу проход и как можно быстрее начинаю перебирать конечностями, стараясь не думать о том, что произошло. Дым застилает глаза, которые я крепко зажмуриваю, быстро миную небольшую дыру в стене и падаю плашмя на живот без сил. Я не могу больше двигаться. Я не хочу больше двигаться. Недалеко от меня хрустят и рушатся стены. И если бы я могла, то отошла на безопасное расстояние.
Голоса. Они очень взволнованные, громкие. Их много. Кто-то переворачивает меня на спину. Запахов я не чувствую совсем, поэтому не могу определить, кто это. Открываю рот и закашливаюсь. Меня поднимают на руки и бегут куда-то. Когда свет начинает бить сквозь закрытые веки, то я понимаю, что мы на улице. И я резко проваливаюсь в черноту.
****
Прихожу в себя и вижу белый потолок. Изо рта вырывается хрип. Сухость сковывает слизистую. Я причмокиваю губами и чувствую слева от меня движение. Поворачиваюсь и вижу улыбку Вероники Ивановны. Лицо ее измученное, под глазами темные круги, но она искренне рада меня видеть.
- Шшш, лежи и не пытайся подняться. Тебе нужно отдыхать, - говорит женщина и подходит ко мне с чашкой и трубочкой. – Пей по чуть-чуть, а потом скажешь всё, что на душе.
Я делаю несколько глотков и ощущаю, как начинает оживать мой организм. Тянусь руками к чашке и выпиваю всё до дна. Теперь действительно легко и хорошо. Мозг мгновенно выдает яркие картинки произошедшего, и я ложусь на спину и закрываю ладонями глаза, как будто могу таким образом спрятаться от этого мира и стереть прошлое.
- Сколько я была в отключке? – хриплю я, убираю руки и смотрю на Веронику Ивановну.
Улыбка больше не украшает ее лицо. На нем как на самом красивом холсте яркими красками написана скорбь. Я сглатываю.
- Два дня, - говорит она. – У тебя выкидыш был, я тебя осмотрела, почистила и всё обработала. Ты быстро восстановилась.
Сердце падает вниз. Когда муж и жена не предохраняются, то такое происходит, это нормально. И я в своё время ждала этого. И выкидыш для меня не удивителен. Я слишком много пережила - у этого ребенка просто не было шансов. Но почему тогда так больно? Почему дрожь сотрясает тело? Я чувствую, как поднимается температура. Почему рябит в глазах? Этот ребенок не должен был родиться. Наши отношения с тем, кого не хочется вспоминать, это билет в один конец.
- Ты должна взять себя в руки, девочка, - говорит Вероника Ивановна и гладит меня по голове теплой рукой.
Я всхлипываю и вскакиваю с кровати. Хватаюсь за спинку и резко оборачиваюсь. Я не могу здесь находиться. Здесь душно. И слишком много знакомых запахов. Мне больно.
- Марина, успокойся! Девочка! Что ты творишь! – раздается женский крик. Я оборачиваюсь в волчицу и несусь быстро к черному входу, наваливаюсь с громким стуком на приоткрытую дверь и оказываюсь на улице.