Как я узнал из полученного письма, испанцы, получив новую информацию от Герхарда, донесенную до них гордым тоном римского императора, очень испугались, зашуршали, как мыши под веником. Еще бы скоро они окажутся в явном меньшинстве в чужой стране. Кристабаль де Тапиа, выросший в атмосфере корысти и иезуитской иронии, не был решительным человеком, он мог только раздавать пустые обещания, и на него нельзя было положиться в полной мере. Теперь уже сорок испанцев из отряда Тапиа были готовы взять мои деньги и перейти на мою сторону. Жители Веракруса поняв, что очередной взрыв демократии может для них плохо закончится, теперь снова на 2/3 поддерживали меня. Видя такое положение вещей, умный капитан одного из двух прибывших с Тапиа кораблей внезапно вспомнил, что у него полно важных дел в другом месте. Пользуясь благосклонной поддержкой Тапии, он опустошил полупустые склады Веракруса, загрузил, воду, провиант и кое-какого товара на общую сумму более 500 песо, отбыл восвояси. Вот гад! Все это частная собственность, иначе сказать моя, он меня просто ограбил!
Второй корабль Тапиа предпочитал держать при себе, на возможный случай своего бегства из Мексики. Тогда Диего ближайшей ночью привел в действие ранее разработанный план. На двух индейских пирогах он вместе с четырьмя индейцами в тиши ночной приблизился к спокойно стоящему в гавани кораблю. Там было все тихо и спокойно, команда мирно спала. Двое индейцев тихо подвели пирогу под самый бок судна, лодка представляла собой самый настоящий брандер, начиненный кувшинами и бочонками с порохом. Порох из кулька был рассыпан на дно лодки, две кошки с железными крюками вонзились в борт корабля, индейцы скользнули в воду бухты и вплавь направились ко второму каноэ.
Спящая прямо на палубе команда, была разбужена внезапным шумом. При помощи дежурного фонаря они быстро обнаружили один крюк, и скинули его в воду. После того была объявлена тревога и команда вооружилась. В это время никто не будет тратить очень дорогой порох для закладки мины, все ожидали, что найденные крюки означают атаку абордажной команды. Тем временем пловцы индейцы приблизились к пироге Диего. Он быстро зарядил арбалет, разжег тлеющий фитиль, и огненная стрела из пропитанной нефтью хлопковой ваты вонзилась в борт испанского судна. В темноте ночи Диего в первый раз промазал! Испанцы, разглядев с какой стороны, прилетала горящая стрела, в свою очередь зажгли факелы, и попытались разглядеть обстановку. Этим они подсветили Диего мишень. Вторая стрела упала точно в лодку и зажгла порох. Мощный взрыв сопровождался страшным грохотом, он сломал деревянный корабль, словно детскую игрушку из картона. Судно начало тонуть. Диего со своими людьми поспешил побыстрей убраться оттуда, и ретировался на свой корабль "Мудрец". Испанцы спустили шлюпки и высадились на берег, но более трети из их команды погибло этой ночью.
Наутро разразился огромный скандал. Тапиа очень испугался, и обвинил с явной враждебностью, в произошедшем и Диего и Герхарда. Взбешенный Герхард поспешил вызвать его на дуэль:
– Сеньор! Наглецу следует быть храбрым! – крикнул он с видом оскорбленной невинности – Я понимаю, что вам это трудно, и вы привыкли действовать среди наемных храбрецов!
Опешившему испанцу пришлось спешно извиняться и забирать свои слова обратно. Тапиа уже наслышался о мастерстве Герхарда во владении боевым оружием, но принесенное извинение ему популярности не прибавило, вызвав град насмешек зевак. По городу стали распространятся сплетни, очень забавно высмеивающие ночные страхи, терзавшие Тапиа, с момента его прибытия на землю Мексики. Диего, с маской наивности на лице, пояснял всем желающим его слушать, что в произошедшем непременно виноваты северные индейцы уастеки. Гарай их слишком раздраконил, и теперь они ненавидят всех испанцев. Что могло помешать нескольким пирогам, полным воинов приплыть с севера и пустить огненные стрелы по мирно стоящему в гавани кораблю?
Во взрыве же явно виновата безалаберность корабельной команды, которые оставили запасы пороха на палубе возле пушек, те загорелись, потом последовал взрыв пороха на пороховом складе, и судно погибло. Так как теперь люди Тапиа были в явном меньшинстве, еще 10 человек согласились присоединиться к Герхарду, то оставшиеся испанцы сделали вид, что поверили объяснениям Диего. Немец выдал этим солдатам даже небольшой аванс, и монеты были тут же приняты и спрятаны, с такой изумительной ловкостью, которая весьма развеселила Герхарда.