— Вести приходят к нам очень редко; наша кентская область ограждена от всеобщей смуты, так как у нас правит Гарольд, а где совьет гнездо орел, туда не залетают хищные коршуны. Я был бы благодарен, если ты расскажешь мне что-нибудь об Альгаре, который управлял нашим графством целый год, а также о Гриффите. Надо же мне возвратиться домой более просвещенным, чем раньше.
— Ну, ты, конечно, знаешь, что Альгар и Гарольд были противниками на заседаниях в Витане? Ты слышал об их спорах?
— Да, слышал, и скажу по совести, что Альгар не может тягаться с Гарольдом на словах так же, как и в битве!
Один из двух подслушивающих снова решил было вскочить, но только проворчал что-то вроде проклятия.
— А все-таки он враг, — проговорил Годрит, не заметив резкого движения незнакомца, — и колючий терновый венец для Англии и графа. Жаль, что Гарольд не вступил в брак с Альдитой, которого так желал его покойный отец.
— Вот как! А у нас в Кенте поют славные песни о любви Гарольда к прекрасной Юдифи… О ее красоте рассказывают чудеса!
— Верно, эта любовь и заставила его забыть свои честолюбивые планы?
— Люблю его за это! — ответил тан. — Но почему же он не женится! Ее поместья тянутся от суссекского берега вплоть до самого Кента.
— Да она ему родня в шестом колене, а подобные браки у нас не разрешаются; но Гарольд и Юдифь уже обручены… Люди говорят, будто Гарольд надеется, что когда Этелинг станет королем, то испросит ему разрешение на брак… Но вернемся к Альгару. В недобрый час отдал он свою дочь за Гриффита, самого непокорного из всех королей-вассалов, который не успокоится, пока не завоюет весь Валлис, и марки в придачу. Случай открыл, что он переписывался с Альгаром, которому Гарольд передал графство восточных англов; Альгара немедленно потребовали в Винчестер, где собрался Витан, и присудили его к изгнанию. Ты это, наверное, знаешь?
— Ну, да! — отвечал Вебба. — Это старые вести. Потом я еще слышал от одного святого отца, что Альгар достал корабли у ирландцев, высадился в северном Валлисе и разбил норманнского графа Рольфа при Гирфорде. Я ужасно обрадовался, узнав, что граф Альгар, истинный сакс, разбил труса норманна… Не стыдно ли королю поручать оборону марок норманну?
— Это было тяжелое поражение для короля и всей Англии, — сказал Годрит. — Большой Гирфордский храм, построенный королем Этельстаном, был разграблен валлийцами, и самому престолу угрожала опасность, если бы Гарольд вовремя не подоспел на помощь с большим войском. Нельзя представить, что перенесли англичане, как они были измучены этим походом и недостатком пищи; земля покрылась трупами людей и лошадей. Пришел и Леофрик, в сопровождении Альреда-миротворца. Таким образом, война была кончена, и Гриффит присягнул в верности Эдуарду, а Альгар был прощен. Но я знаю, что Гриффит скоро изменит Англии и что только одна мощная рука графа Гарольда может усмирить Альгара; и потому желал бы коронации Гарольда.
— Но, как бы то ни было, я все-таки надеюсь, что Альгар перебесится и оставит валлийцев, чтобы они на свободе приготовили себе петлю на шею, — заметил Вебба. — Хотя ему, конечно, далеко до Гарольда, он все же — истинный сакс, и мы его любим… Ну, а как теперь Тостиг ладит с нортумбрийцами? Нелегко угодить тем, у кого графом был такой вождь, как Сивард.
— Да как тебе сказать? Когда после смерти Сиварда Гарольд дал ему нортумбрийское графство, он слушался его советов, и им были довольны. Но теперь нортумбрийцы начинают роптать; он человек капризный и тяжелый!
Поговорив еще немного, Вебба встал и сказал:
— Благодарю тебя за приятную беседу; мне пора отправляться. Я оставил своих сеорлов за рекой, и они ждут меня… Кстати, прости меня, я человек простой. Я знаю, что вам, придворным, нужно немало денег, и что когда подобный мне степняк приезжает в столицу, то справедливость требует, чтобы платил он. — Вебба вынул из-за пояса огромный кожаный кошель. — Так как все эти заморские птицы и басурманские соусы стоят, наверно, недешево, то…
— Как?! — воскликнул Годрит, сильно покраснев. — Неужели ты считаешь нас, мидлсекских танов, такими бедняками, что мы даже не можем угостить приятеля, приехавшего издалека? Все кентские таны, конечно, богачи, однако прошу тебя поберечь свои деньги на гостинцы жене.
Вебба, заметив, что товарищ обиделся не на шутку, сунул кошелек обратно за пояс и позволил Годриту расплатиться. Потом, протянув ему на прощание, руку сказал: