— А это их вестовые огни?.. Значит, вся страна идет на нас?
— Полно болтать вздор! — произнес Сексвольф. — Все эти холмы заняты часовыми Гарольда, наши лазутчики известили их, и сигнальные огни предупредили нас об опасности прежде, чем приблизились враги. Если бы не огни, то мы все уж спали бы вечным сном, изрубленные на куски… Эй, товарищи, строиться и выступать!
— Постой, постой! — воскликнул рыцарь. — Разве здесь нет монаха, чтобы благословить нас на бой?
— Очень нужно! — ответил Сексвольф и вышел наружу.
Страшное зрелище предстало перед ними, как только они вышли на открытое место.
Хотя битва началась недавно, однако резня была уже в разгаре.
Ободренные своим численным превосходством, воспылав храбростью, похожей на бешенство, бритты перешли через окопы, переплыли реку и пустились в наступление, хватая руками направленные против них дротики, перескакивая через трупы и с криками безумной радости кидаясь на тесные ряды саксов, выстроившихся перед крепостью.
Кровь текла рекой; между тем с противоположного берега все новые толпы воинов бесстрашно бросались в воду, чтобы подплыть к лагерю неприятеля.
Среди сражающихся выделялись два человека: один, высокий и статный, стоял твердо, как дуб, около знамени, которое то обвивалось вокруг древка, то развевалось по воздуху — благодаря всеобщему движению, так как ночь была безветренной. С тяжелой секирой противостоял он сотням врагов, и с каждым ударом, быстрым, как молния, падал новый враг. Вокруг него уже грудами лежали трупы валлийцев.
Но в самом центре поля сражения, впереди свежего отряда горцев, проложивших себе путь с другой стороны, сражался воин, которого, казалось, от стрел и мечей хранила волшебная сила. Оружие этого вождя было до того легким, что можно было бы подумать, что оно предназначено для украшения, а не для боя; большой золотой нагрудник прикрывал только середину его груди; на шее он носил золотое ожерелье; золотое запястье украшало его руку, которая вся была покрыта кровью саксов.
Он был среднего роста и чрезвычайно хрупкого телосложения, но жажда битвы сделала его гигантом. Вместо шлема на его голове был только золотой обруч, и ярко-рыжие, длинные волосы свободно падали на плечи и развевались при каждом его движении. Его глаза сверкали, как у тигра, и, подобно хищнику, он бросался одним прыжком ни пики противника.
Одно время воина не было видно в неприятельских рядах, и о его присутствии можно было узнать только по частому сверканию короткого копья, но он скоро пробил дорогу себе и своему отряду и вышел невредимым. Между тем его воины, пытаясь удержать этот проход, сомкнулись вокруг него, убивая врагов и падая в свою очередь под их ударами.
— Воистину, вот сражение, в котором можно показать свою силу, — произнес де Гравиль. — Ну, добрейший сир Сексвольф, ты теперь убедишься, что ошибся, называя норманнов хвастунами… С нами Воден!.. Ступай врагу в тыл.
Но, оглянувшись назад, де Гравиль увидел, что Сексвольф уже вел свой отряд к знамени, у которого почти один стоял Гарольд.
Норманн недолго думал: в одно мгновение он очутился среди отряда валлийцев, которым командовал вождь с золотым обручем на голове. Защищенный кольчугой от ударов, рыцарь косил врагов своим мечом как косой. Он рубил направо и налево и почти пробился к небольшому саксонскому отряду, когда рев и стоны падающих вокруг валлийцев обратили на него внимание кимрского вождя. Через минуту валлийский лев уже стоял около норманна, не беря в расчет, что он противопоставляет железной кольчуге полуоткрытую грудь и короткое римское копье длинному норманнскому мечу.
Несмотря на явное неравенство, движения бритта были так стремительны, рука так тверда и ловка, что де Гравиль, считавшийся одним из лучших воинов Вильгельма Норманнского, предпочел бы скорее видеть перед собой фиц Осборна или Монтгомери, одетых с ног до головы в железо, чем отражать эти молниеносные удары и выдерживать бурный натиск свирепого Гриффита.
Кольчуга рыцаря была уже разрублена в двух или трех местах, и кровь быстро струилась по ней, а тяжелый меч его только махал по воздуху, стараясь попасть в увертливого противника.
В это время саксонский отряд, воспользовавшись проходом, который образовался в рядах неприятеля, узнав валлийского короля, сделал отчаянное усилие. Завязалась беспорядочная, ужасная резня; удары сыпались наудачу, люди падали, как колосья под серпом жнеца, и трудно было понять, каким образом постигла их смерть; но дисциплина, которую саксы сохранили даже среди суматохи, наконец победила. Дружным усилием они пробили себе путь, хоть и с большими потерями, и примкнули к главным силам, выстроившимся перед крепостью.