Глава III
Уверенный, что герцог Норманнский вернет заложников, Гарольд со спокойным сердцем занялся государственными делами, которые за время его похода против валлийцев накопились в огромном количестве, так как король почти совсем не занимался ими. Однако Гарольд все же находил время посещать римскую виллу, куда его тянули любовь и дружба.
Чем ближе он подходил к своей цели, тем больше крепла его вера в существование тайных сил, управляющих, по словам Хильды, судьбой людей, хотя раньше он чуть ли не издевался над этой верой.
Пока он жил, исполняя обязанности простого гражданина, он шел твердыми шагами, но когда в нем вспыхнуло честолюбие, ум его начал блуждать. Он чувствовал, что мало одной силы воли для достижения своей новой цели, что ему может помочь только счастливое стечение обстоятельств; потому-то Хильде и удалось обольстить его уверениями, будто она вычитала из книги судеб, что ему действительно назначено играть на земле великую роль.
Юдифь, ослепленная своей безграничной любовью, не замечала, что Гарольд стал больше времени проводить с Хильдой, чем с ней, и не удивлялась, когда они беседовали шепотом или проводили лунные ночи на древней могиле.
Она видела только одно: что возлюбленный все еще ей верен, несмотря на частые разлуки и призрачную надежду когда-нибудь сочетаться с ней браком. Она не подозревала, что сердцем Гарольда с каждым днем все больше овладевает честолюбие, которое под конец может вытеснить даже любовь к ней!
Прошло несколько месяцев, а герцог Вильгельм не отвечал на требование короля и Гарольда. Совесть сильно упрекала последнего за то, что он так мало обращает внимания на просьбу умершего брата и слезы матери.
После смерти Годвина его жена удалилась в провинцию, и поэтому Гарольд сильно удивился, когда она в один прекрасный день внезапно явилась к нему в Лондон. Он стремительно кинулся ей навстречу, желая обнять, но она с грустью отстранила его от себя и, опустившись на колени, произнесла:
— Смотри, Гарольд, мать просит сына о сыне. Я стою перед тобой на коленях, умоляя сжалиться надо мной… Несколько лет, которые казались мне бесконечными, я томилась… грустила о Вольноте… разлука с ним длилась так долго, что он теперь и не узнает меня — так переменилась я от тоски и горя. Ты послал Малье к Вильгельму и сказал мне: «Жди его возвращения!» — я ждала. Потом ты утешал меня, что, отдав тебе письмо Свена, герцог не будет больше противиться выдаче заложников. Я молча преклонилась перед тобой, как преклонялась пред Годвином… До сих пор я не напоминала тебе о твоем обещании: я осознавала, что Англия и король в последнее время имели на тебя больше прав, чем мать. Но теперь, когда я вижу, что ты свободен, что ты исполнил свой долг, я не хочу больше ждать… не хочу довольствоваться бесплодными надеждами… Гарольд, напоминаю тебе твое обещание!.. Гарольд, вспомни, что ты сам поклялся вернуть мне Вольнота!
— Встань, встань, матушка! — воскликнул растроганный Гарольд. — Долго длилось твое ожидание, но теперь я сдержу свое слово; сегодня же я буду просить короля отпустить меня к герцогу Вильгельму.
Гита встала и, рыдая, кинулась в распростертые объятия Гарольда.
Глава IV
В то самое время, когда происходил разговор между Гитой и Гарольдом, Гурт, охотившийся недалеко от римской виллы, решил посетить пророчицу.
Хильды не было дома, но ему сказали, что Юдифь находится в своих покоях, а Гурт, который скоро сам должен был соединиться с избранной им девушкой, очень любил и уважал возлюбленную брата. Он пошел в комнату, где, по обыкновению, сидели за работой девушки, на этот раз вышивавшие на ткани из чистого золота изображение разящего всадника. Пророчица заказала хоругвь для графа Гарольда.
При входе тана смех и песни служанок сразу умолкли.
— Где Юдифь? — спросил Гурт, увидевший, что ее тут нет.
Старшая из служанок указала на перистиль, и Гурт отправился туда, предварительно полюбовавшись прекрасной работой.
Он нашел Юдифь, сидевшую в глубокой задумчивости у римского колодца. Заметив его, она вскочила и бросилась к нему с громким восклицанием:
— О, Гурт, само небо посылает тебя ко мне! Я знаю… чувствую, что в эту минуту твоему брату Гарольду угрожает страшная опасность… Умоляю тебя: поспеши к нему и поддержи его своим светлым умом и горячей любовью.