— ТЕПЕРЬ ЖДАТЬ, — Рокки стоял, как могла только статуя.
Он был прав. Если наша армия окружит деревню, на это уйдет время. Я вытащила книгу. Она была маленькой и сияющей, озарила мое лицо синим, пока я ее читала. Голубой свет сиял, и я пыталась найти слова в книжке.
— Если половина Улага, отвечающая за воздух, станет жертвой, двери откроются, и фейри в мире смертных услышат зов и вернутся. Их магия умрет в мире смертных. Их силы ослабнут. Их притянет в Фейвальд, и хоть барьера между небом и землей уже не будет, они не смогут завоевать мир смертных, потому что это разрушает. Это время круга.
Воздух — это была моя сестра. Она крушила. Тут говорилось не о разрушении мира смертных. Тут говорилось об открытии дверей навеки. Может, потому круг камней в доме Рыбака открыл путь в Фейвальд без дополнительной магии. Может, весь мир теперь был как мой меч — нужно было сделать круг камней, и барьеры между мирами таяли.
Но моя сестра не была жертвой. Я не убила ее. Она просто пропала, а мама шагнула в дверь. Да?
Я ощутила холод осознания.
Если Скуврель был прав, моя мама умерла вместо нее — замена. Это было возможно?
Однажды это было возможным.
Но почему она выбрала мою сестру, а не меня?
Я посмотрела на книгу.
— Если половина Улага, связанная с землей, станет жертвой, двери откроются, но фейри ощутят желание идти в мир смертных. Их магия будет процветать там. Их силы будут расти. Их будет влечь в мир смертных, чтобы завоевать его, и барьера не будет между небом и землей, и они завоюют мир смертных, ведь это восстановление. Это время круга.
Мама знала это? Она сделала выбор, за кого жертвовать, за Хуланну или меня, из этого? Она выбрала Хуланну в отчаянной попытке спасти мир смертных, как она могла? Она лепетала о спасении своих девочек. Что еще любила их. Может, она выбрала сделать это ради Хуланны из любви. Может, она не бросила ее.
Это было на нее похоже.
Я сморгнула слезу, глядя на книгу, укусила щеку изнутри.
Я не должна была заключать со Скуврелем сделку о прощении его за смерть Хуланны. Теперь она не должна была умирать. Но я не была свободна. Ему нужно было, чтобы я умерла, если он хотел спасти свой драгоценный Фейвальд.
— Если обе половины Улага принести в жертвы год за годом, время круга закончится навеки. Конец обоих миров. Останется лишь один. И зло будет спать, пока не превратится в добро, пока оно не одолеет все зло.
Отлично. Мне нужно было выбрать смерть, пока все продолжат жить. Чудесно.
Я сглотнула и перевернула страницу, но дальше книга была пустой. Очень помогло. Волшебная книга, которая давала загадку и закрывалась, как голем. Я сунула ее в карман. Она стала такой маленькой, что на странице умещалось по предложению. Вскоре она и вовсе пропадет.
Ждать с големами было тяжело. Они не двигались, не расхаживали, не болтали. Они стояли неподвижно, пока одна группа за другой уходили. Остались только мы вдвоем.
Я вытащила другую книгу из кармана, пытаясь скоротать время. Это была книга Скувреля. В страницах скрывалось еще одно любовное письмо.
Мой Кошмарик,
Надеюсь, я уже нашел время, чтобы сказать, почему ты должна умереть на благо Фейвальда. Надеюсь, я объяснил, почему должна умереть и твоя сестра. Прошу, проживи достаточно долго, чтобы она умерла первой. Я бы не хотел, чтобы твоя ценная кровь была потрачена зря.
Если ты читаешь это, значит, я не доживу, чтобы увидеть, как сбывается мой великий план. Но, может, ты сможешь.
Я полюбил твое упорство, я восхищался твоей пылкой решимостью, твоими амбициями. Ты — Кошмарное создание! Ты и только ты не давала мне покоя днями и ночами. И я уверен, ты сможешь осуществить эту мечту без меня… если захочешь. Почему не спасти Фейвальд, пока спасаешь свой драгоценный мир смертных? Ты выбрала роль защитницы и спасительницы. Почему не быть и для нас такой? Мы не можем получить хоть объедки со стола, где ты кормишь хлебом смертных?
Я оставлю решение тебе — как всегда и было — и надеюсь, что твое отвратительно щедрое сердце и глупая прощающая душа поступят верно. Они были для меня радостью и мучением и продолжат быть.
Твой муж,
Валет.
П.С. Я упоминал, что твоя поразительно веснушчатая кожа во всех моих фантазиях? После твоего острого ума это самая приятная черта.
Мои щеки пылали от смущения. Я должна была вместо этого читать книгу. Глупую любовную историю, которая так понравилась Скуврелю.