— Насекомые? — спросила я, и отец развел руки, показывая размер с мою руку.
— Большие.
— Куда он ушел? — спросила я, мне не нравилось, как робко я звучала. Какое ему дело, если я хотела увидеть своего мужа?
Отец кашлянул.
— Мне не нравится, что ты замужем, Элли. Еще меньше мне нравится, что ты замужем без моего согласия. Хуже, ты замужем за фейри, еще и за обманщиком, который высокого мнения о себе.
— Ты все это упоминал, — сказала я. — А потом спас его жизнь.
Он нежно посмотрел на меня.
— Я всегда буду заботиться о тебе, дочь, пока ты жива. Это делают отцы.
— А Хуланна? — боль пронзила от упоминания, но она все еще была нашей семьей.
— Ты не можешь делать выбор за других людей. Ты не можешь тащить их к добру. Ты можешь лишь пробовать. Я пытался, Элли. Пытался. И хоть мне нравится думать, что однажды твоя сестра опомнится… больно, когда я думаю о ней, и я делаю это редко, чтобы снова не сойти с ума.
Я кивнула, слезы покалывали глаза. Наша семья уменьшилась вдвое. Моя мать ушла, хотя было сложно верить в это. А моя сестра… выбрала бросить нас, а то и пытать.
Я неловко сцепила ладони.
— Мы можем поговорить по пути, — сказал отец после паузы, пока мы смотрели на мертвого Убийцу родни. — Нам нужно встретиться с мальчишкой Чантеров.
— Мы встретимся с Олэном? — спросила я.
Мой отец кивнул.
— Несмотря на изъяны твоего мужа, он смог вызвать страх в солдатах королевы. Они ушли, как только големы открыли круг, и они даже не забрали свои вещи. Люди Олэна убирали их палатки и несли припасы в деревню. Твой муж отправил твою армию сторожить круг камней на горе, а потом пошел в Фейвальд за тобой. Глупый мальчишка. Обманом заставил меня остаться тут. Теперь я иду к Олэну к месту, где раньше был его дом в центре деревни. Я уже опаздываю.
— Он умеет хитрить, — с горечью сказала я. — Но это было к лучшему. Я знаю, как ты ненавидишь Фейвальд.
— Он забрал у меня все, что я любил, и отдал только тебя.
Я не могла смотреть ему в глаза после таких слов. Я не была уверена, что он вернул меня. Я не знала, могла ли освободиться от него.
— Пап, — я опустила ладонь на его руку. — Все движется от одного безумного риска к другому, и пока волны не забрали тебя у меня снова, я хочу, чтобы ты знал, что я рада, что ты вернулся. Я скучала. И мне жаль насчет мамы.
Он обвил меня рукой, быстро обняв, его голос был хриплым.
— Знаю.
— И если мы почему-то снова расстанемся, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты научил меня всему, что мне нужно знать, чтобы выжить в этом безумии. Тебе больше ничего не нужно для меня делать, пап.
Я обвила рукой его плечи и сжала, как он сделал со мной. Он вздрогнул.
— Ты в порядке?
Он с горечью покачал головой, подвинул ткань на плече, чтобы я увидела рану от того, как сестра прибивала его к дереву.
— Не зажило?
— Никто из нас не покидает жизнь без ран, дочь. Вопрос не в том, будут ли раны. Вопрос в том, какие раны будут, и как хорошо ты их будешь терпеть.
Я сглотнула.
— Что ж, все хотя бы закончилось.
Он посмотрел на меня и кашлянул.
— Думаю, Элли, мне нужно кое-что сделать для тебя. Это еще не закончилось.
Глава двадцатая
— Идем со мной, там и поговорим, — сказал отец.
Я кивнула, пошла за ним по тропе к Скандтону. Тропа к дому была едва узнаваемой. То, что было вытоптанной тропой, стало широкой и грязной дорогой. Деревья по бокам сбили и оставили, странные цветы и грибы росли там — слишком большие и яркие для этой зоны. Их семена и споры, скорее всего, были принесены на ногах фейри. Мой отец был прав. Ничто не оставалось без ран. Даже путь к нашей деревне.
— Я знал твою маму всю свою жизнь, — сказал отец. — Она была красивой девушкой. Нежной и доброй. Любила мечтать, как твоя сестра. И амбициозная. Это редкая комбинация — нежность и амбиции. Она воротила нос ото всех парней.
— Пока не заметила тебя на фестивале Урожая, — согласилась я, слышала эту историю всю жизнь.