— Я — злодей, а не жертва. И я горжусь этим.
— Может, ты то и другое.
— Не шевелись, Элли, — сказала она с коварной улыбкой, потянула за цепь, соединенную с моим правым запястьем. Я пыталась биться левой рукой, но она была прикована к деревянному шесту рядом со мной. Мои ноги были на узкой деревянной перекладине над землей. — Цепь короткая, — раздался щелчок, она прицепила ее к крюку надо мной. — Она ведет к палке сверху. Подвинешь руку, и палка вылетит из земли.
Я попыталась пошевелить рукой, но ее железная хватка не допустила это.
— Даже не думай, — прошипела она. — Я не умру с тобой. Теперь слушай внимательно, если вытащишь ту палку, она выпустит тяжелый круглый камень, который выкатится изо рта русалки и раздавит тебя. Если упадешь с шеста, цепь вытащит палку. Если опустишь руку, цель вытащит палку. Если будешь сильно дышать, цепь вытащит палку. Так что старайся. И постарайся прожить как можно дольше. Игры не будет, если ты сразу умрешь. Мы хотим увидеть, как ты попотеешь. И я хочу увидеть твою ужасную смерть.
Она подмигнула, словно это было весело.
— Отойди от своей сестры, Хуланна Арникалла Хантер, — сказал властный голос. — И слушайся только моих приказов.
Ярость озарила лицо моей сестры, но она отошла. Я не сразу поняла, почему. Ее имя — которое не имело над ней власти, пока она была смертной — управляло ей, как фейри. Если бы я поняла это раньше, я спаслась бы от многих проблем. Я думала, что, как у меня, ее смертное имя не имело власти.
Моя ладонь дрожала, я старалась держать руку над головой и не шевелиться. Голова кружилась. Болела там, где меня ударили по затылку. Было жарко. Я долго так не протяну.
Хуланна отскочила.
Она посмотрела мне в глаза, но вместо понимания она источала гнев. Не удивление. Все, кто слышали то имя, имели власть над ней. Теперь я видела окрестности и поняла, что свидетели были.
Мы находились в черном каменном ущелье. На одном конце была большая статуя из черного камня — наполовину скованная им. Я узнала русалку, хотя было сложно разглядеть ее с моего места. Ее рот был широкой черной дырой, а я находилась в чаше, которую она держала в ладонях на уровне груди, как раз под вырезанным ртом. С моего угла казалось, что она смеялась, ее вырезанные волосы запутались в камнях утесов за ней, ниспадали туда, где река текла из ее пупка в каньон внизу. Плавник ее хвоста поднимался далеко внизу из реки, менял течение реки и вызывал белые пузырьки.
Это было сложно, поразительно, но было напрасным трудом. Как раз в стиле фейри.
Камни вокруг русалки были вырезаны уровнями, как сидения. И там стояли все, кто собрался, и их были тысячи. Они радовались и злорадствовали. Я начинала понимать, что для фейри любой шанс посмотреть на боль или смерть был праздником.
Близко к русалке на замысловатом сидении на вершине утеса стояла Анабета. Она была снова в глупом платье и броне, как когда была человеческой королевой. Я не могла поверить, что ей сошло с рук то, что она сделала. Я думала, в Фейвальде ее порвут как предательницу.
Я ошибалась.
Хуланна покинула мою чашу и прошла в темную дверь, ведущую внутрь русалки.
— Говорили, — сказала Анабета толпе, ее голос звенел в идеальной акустике каньона, — что я уже не настоящая фейри. Говорят, Хуланна, Леди Кубков, не в моей власти. Говорят, Равновесие придет и поставит меня на место. Некоторые еще зовут меня Малентрик, хотя я отказалась от того имени. Некоторые отказываются преклоняться передо мной, как перед Высшей королевой Фейвальда, — она считала, что могла быть высшей королевой Фейвальда? Как сестра стерпит это? Она хотела эту роль. — Я могу убить вас одного за другим. Я могу заставить Хуланну — которая теперь моя — убить каждого из вас. Но, думаю, есть способы проще показать вам ваше место, и что я — ваша королева. Я начну с ролей. Наш Фейвальд слишком долго мучился из-за ролей, их вмешательства в наши силы и жизни. Пора покончить с этим. Выйди вперед, Скуврель, Валет Дворов.
Я охнула.
Он был тут.
Он шагнул вперед, как она и сказала, но его движения были скованными, словно он боролся с ними. Я чуть не бросилась вперед, увидев его лицо, но спохватилась, чтобы ничего не испортить движением. Его побили так сильно, что один глаз не открывался. Его волосы грубо состригли, словно срезали ножом.
— Я знаю истинное имя Валета, — сообщила королева Анабета под вскрики толпы. — Он должен меня слушаться. Бери кинжал, Валет.