С наступлением зимы число птиц в окрестностях хижины заметно уменьшилось. Пингвины уже вывели детенышей и покинули гнезда. Шекльтон сделал наблюдения, что в период линьки пингвины не потребляли пищи, питались, так сказать, только собственным жиром и глотали снег. Тюленей, которые водились во множеств в этих местах, тоже становилось меньше, и путешественники усиленно охотились за ними, чтобы пополнить свои зимние запасы. Около того же времени появились на небе первые признаки полярного сияния, и затем уже каждую ночь, когда не светила луна и не было облачно, полярное сияние обливало своим волшебным светом ледяную пустыню и вулкан Эребус. Как только кто-нибудь, вышедший из хижины, издавал возглас: «Сияние!», так немедленно все бросались вон. Несмотря на то, что это явление можно было наблюдать каждый день, интерес ж нему нисколько не уменьшался среди членов экспедиции.
Полярное сияние.
Наконец, солнце последний раз озолотило вершину горы и ледяные скалы и скрылось. Началась долгая полярная ночь! «Словами нельзя передать той замечательной игры красок, которую мы наблюдали перед тем, как солнце распростилось с нами», — говорит Шекльтон. — «Облака отливали всеми цветами радуги, и вся местность была освещена каким-то сказочным сиянием, описать которое я не берусь. Мы смотрели, как очарованные, на эту чудную картину последнего солнечного заката, после которого должна была наступить длинная полярная ночь».
Температура сильно понизилась и в тихие безветренные дни термометр часто показывал 33° Реомюра ниже нуля. Все окна хижины были заделаны и жизнь обитателей ее проходила при искусственном свете ацетиленовой лампы, освещавшей внутренность хижины. Но зима прошла благополучно и, наконец, около вершины Эребуса стало появляться сияние, которое с каждым днем становилось все ярче и ярче. Это был первый признак наступающей зари, и в хижине стали готовиться к выступлению в путь дальше, к южному полюсу.
Тотчас по окончании зимы начались экспедиции на санях. Путешественники сгруппировались в несколько отрядов. Первая партия, отправлявшаяся к Южному полюсу, состояла из четырех человек, включая самого Шекльтона, вторая — имела целью открытие магнитного полюса, третья же, в составе семи человек, осталась на зимовке для производства метеорологических, геологических и биологических работ.
Утром 28 октября 1908 года Шекльтон простился со своими товарищами и в сопровождении трех из них пустился в далекий и трудный путь. Он взял с собой четырех манчжурских лошадок, запряженных в сани с провизией. Но одна из них провалилась в глубокую трещину, и лишь с большим трудом удалось сласти человека и сани с вещами. Остальные три лошадки ослепли от снега, и потому их пришлось пристрелить. Сам Шекльтон и его спутники тоже страдали временами от припадков снежной слепоты, но, по его словам, это не влияло на их бодрое настроение.
«Нам иногда кажется, что мы находимся в совершенно другом мире!» — писал Шекльтон в своем дневнике. — «Область „Великой ледяной преграды“ — это огромное, мертвое белоснежное поле, полное какой-то странной и жуткой таинственности. Кругом нас мертвая тишина… Нигде не видно земли, и поэтому каждое малейшее пятнышко на этом беспредельном белоснежном пространстве производит впечатление…»
Перед отправлением Шекльтон оставил подробные инструкции своим остальным товарищам. Если его экспедиция не вернется к сроку, то в зимней квартире должны остаться трое до следующего года и при первой возможности отправиться на поиски пропавшей экспедиции. Корабль «Нимврод», возвращение которого ожидалось в январе, не должен ждать дольше 10 марта, так как если к этому времени экспедиция не вернется, то значит с нею приключилось серьезное несчастье.
Когда путешественники увидели вдали какую-то мрачную обледенелую горную цепь, среди которой виднелись кое-где обнаженные пики, то испытали сильное и вполне понятное волнение. Быть может, там находилась земля, которую еще не видал ни один человек!..
Через 23 дня трудного путешествия отважные путешественники перешли тот крайний пункт, который был достигнут Скоттом, т. е. 82° южной широты. Но дальше путь сделался еще труднее, дорогу преграждали то высокие горы, то широкие зияющие трещины. В довершение всего начались холода, и мороз доходил до 40°. Но всего ощутительнее на такой высоте была снежная метель. В одном месте спутник Шекльтона Уильд, отправившийся посмотреть не видно ли конца ледника, через который они шли, нашел куски каменного угля. Уголь находился здесь в огромном количестве и слои его, заложенные в песчанике, были толщиной в семь и восемь футов.
Припасы уменьшались, и путешественники уже стали испытывать голод. Но тем не менее они все же продолжали идти вперед. Однако, достигнув 88°23′ южной широты, они окончательно выбились из сил и поняли, что дальнейшее продвижение вперед невозможно. Они находились на высоте 3.537 метров на плоскогорьи, всего на расстоянии 178 километров от Южного полюса, но достигнуть его они были не в состоянии. Во все стороны простиралась такая же бесконечная ледяная пустыня, и Южный полюс находился посреди этого огромного плоскогорья, где свирепствуют холод и бури.
Необходимость заставила Шекльтона отказаться от своей заветной мечты, и он со своими товарищами пустился в обратный путь, который они совершали при самых тяжелых условиях, совершенно истощенные и больные. Запасов провизии у них почти не осталось, но как ни трудно было идти, а все же надо было напрягать все свои силы, чтобы не погибнуть в этой страшной ледяной пустыне. Они так голодали, что во сне видели накрытый стол и какие-нибудь кушанья. Но после таких сновидений, они просыпались еще голоднее, чем обыкновенно.
Наконец, после 122-дневного путешествия они добрались до своей зимней стоянки. Но они очень боялись, что опоздали возвращения и «Нимврод», который не мог оставаться долго, уже ушел. Их зловещие предчувствия, казалось, утвердились, так как, когда они спустились к своему домику, то никого там не нашли. Однако, там было письмо, сообщавшее, что все участники экспедиции вернулись благополучно и не хватает только Шекльтона с его товарищами. Что же касается «Нимврода», то он отправился к подножию ледника и там должен был оставаться до 26 февраля. Можно себе представить тревогу Шекльтона и его товарищей, когда они прочли это. Ведь они вернулись 28 февраля! И если корабль ушел, то положение их будет очень тяжелое.
Однако, они были так голодны, что прежде всего должны были подкрепиться пищей, и так как в домике оставались съестные припасы, то они воспользовались ими. Наступила ночь, но они не могли заснуть от холода и от тревожных мыслей. Они обрадовались, когда стало светать, и тотчас же решили зажечь будку для магнитных наблюдений, надеясь, что огонь послужит сигналом и укажет, где они находятся. Их расчеты оправдались, и огонь увидели с корабля, который отправился на розыски, узнав, что экспедиция Шекльтона еще не вернулась и надеясь, что Шекльтон обменяется с ними сигналами. В тот же день Шекльтон и его товарищи уже были на корабле. Все члены экспедиции были налицо, хотя многие из них подвергались серьезным опасностям во время своих экскурсий с научными целями. Но никто не остался навсегда в полярной пустыне и никого не пришлось оплакивать!