Две недели на море свирепствовала буря, и, как говорил Шекльтон, «Южный океан хотел подтвердить свою дурную славу». Водяные брызги покрывали борта лодки толстым слоем льда, и этот лед приходилось постоянно отбивать и выбрасывать за борт. И вдруг, когда они уже пришли в полное отчаяние, на горизонте показался берег Южной Георгии. Спасение казалось близким, но тут опять разразилась буря, лодку понесло прямо на скалы с головокружительной быстротой, и гибель казалась неизбежной. Однако, в последнюю минуту вдруг переменился ветер, и лодку отнесло в сторону.
Опасность разбиться у берега миновала, но испытания их еще не кончились, Шекльтону удалось ввести лодку в небольшую защищенную бухту острова, но она находилась на стороне, противоположной той, где были станции китоловов. Чтобы добраться до них, надо было совершить длинное плавание вокруг острова. Но буря не стихала, и такое путешествие в маленькой лодке, около скалистых берегов, было бы совершенно безумным предприятием. Шекльтон решил поэтому добраться пешком до противоположной стороны острова. Двое наиболее крепких из его спутников пошли с ним, и они захватили с собой провизии на три дня. Надо было пройти расстояние в 48 километров, через высокие горы и огромные ледники, и через тридцать шесть часов Шекльтон со своими товарищами достигли к вечеру 20 мая поселка китоловов.
Рассказав им о бедственном положении 22 человек, оставшихся на Слоновом острове, Шекльтон попросил дать ему один пароход, чтобы поехать за ними, на что норвежцы тотчас же согласились. Но южно-полярная зима уже вступила в свои права и китобойный пароход, не обладавший достаточной крепостью, не мог пробиться через лед к Слоновому острову. Шекльтон был в полном отчаянии при мысли, что не может помочь товарищам, хотя находился уже близко от них. Он должен был вернуться обратно, но все-таки не оставил своих попыток спасти их, зная, что им уже в близком будущем грозит голодная смерть. По просьбе Шекльтона норвежцы доставили его на Фалкландские острова, откуда он переехал в Южную Америку и выхлопотал у правительства Уругвайской республики ледокол для спасения погибающих путешественников. Получив судно в свое полное распоряжение, Шекльтон, не медля ни минуты, снова отправился в Антарктику. Но и тут надежды его были обмануты — он не мог достигнуть Слонового острова.
Однако, никакие неудачи не могли сломить его энергии и в начале июля 1915 года он снова отправился в Антарктику на одном английском судне, в качестве простого матроса, так как правительство Южной Зеландии отказалось предоставить ему командование. Но он думал только о спасении своих товарищей на Слоновом острове, и после громадных усилий ему удалось все-таки спасти всех.
Неутомимый и энергичный полярный исследователь не мог все же отказаться, несмотря на все перенесенные страдания и опасности, от своего смелого плана пересечь антарктический материк. Он опять начал готовиться к полярному путешествию и в 1919 году снарядил новую южно- полярную экспедицию на средства, предоставленные ему Англией. На корабле «Королева Александра» он отплыл 25 сентября 1921 года в море Ведделя, но ему не суждено было увидеть Антарктику и осуществить свою заветную мечту. Он умер в пути, у входа в море Ведделя, и похоронен в Южной Георгии, в Грютвикине, — китоловной станции, принадлежавшей одному аргентинскому акционерному обществу в Буэнос-Айресе.
Со смертью Шекльтона исчез один из замечательных полярных исследователей, отличавшийся своим энтузиазмом и своей решительностью, никогда не терявший энергии ни в борьбе со льдами, ни при кораблекрушении, ни перед страшной угрозой голодной смерти. Он умер 47 лет.
Глава XI
Путешествие Амундсена. — Вместо Северного — к Южному полюсу. — У подножия ледяной стены. — Чортов ледник. — На Южном полюсе! — «Польгейм». — Цель достигнута!
Шекльтон не дошел до Южного полюса около 200 километров, и ему не удалось открыть его. Это сделали после него два других полярных путешественника: норвежец Роальд Амундсен и англичанин капитан Скотт.
Амундсен, как мы уже говорили, в первый раз совершил полярное путешествие в качестве матроса на корабле бельгийской экспедиции в Южный Ледовитый океан, в 1897—99 гг. По возвращении этой экспедиции в Европу Амундсен задумал совершить уже самостоятельное путешествие и в 1903 году отправился на небольшом парусном судне, снабженном маленьким мотором, из Христиании к берегам северо-американского полярного моря. Экипаж его состоял только из шести человек. Ему удалось объехать все северное побережье американского материка, т. е. открыть так называемый «северо-западный проход» из Атлантического океана в Великий океан, тот самый, который так долго и тщетно искали многие из отважных мореплавателей, и некоторые из них, как, например, Франклин, поплатились за это.
Амундсен провел две зимы в полярной области и произвел много интересных наблюдений над земным магнетизмом. Он и его спутники благополучно вернулись из этого путешествия, и Амундсен стал известен, как смелый полярный путешественник и научный исследователь. Но, разумеется, он не ограничился одним только этим достижением и тотчас же по возвращении стал готовиться к новому и еще более трудному предприятию — путешествию к Северному полюсу. Он хотел отправиться на знаменитом корабле Нансена «Фрам» и как можно далее продвинуться на север, надеясь достигнуть полюса. Он рассчитывал, что экспедиция продлится семь лет, и, конечно, ему нужно было собрать для этого большие средства. Но когда все уже было готово к отправке экспедиции, то пришло известие, что Северный полюс открыт, и, таким образом, главная цель экспедиции рушилась. Тогда Амундсен, не раздумывая долго, решил обратить собранные средства на такую же экспедицию, но только к Южному полюсу, который сделался целью его нового путешествия.
«Северный полюс открыт! Эта новость мгновенно облетела весь мир, — пишет Амундсен. — Цель, о которой столько мечтали, для которой столько работали и страдали, наконец, достигнута. Мы получили это известие в сентябре 1909 года и в тот же миг мне стало ясно, что мой план поездки на „Фраме“ к северному полюсу должен рухнуть. Я понял, что должен действовать быстро и без всяких колебаний, если хочу спасти свое предприятие, и поэтому с такой же быстротой, с какой кабель доставил нам эту новость, я решил совершенно изменить направление моего путешествия, а именно, повернуть свой корабль к югу».
Амундсен начал свое замечательное плавание в августе 1910 года, но никто из находившихся с ним на корабле не был посвящен в его планы, когда «Фрам» вышел из норвежской гавани. Первая остановка должна была быть на острове Мадейра, и там он намеревался сообщить своим спутникам, что вместо Северного полюса «Фрам» отправится к Южному.
«Когда мы вышли из Фунгальского рейда, — говорит Амундсен, — то я почувствовал, что настал момент, когда я должен был сообщить моим товарищам свой план путешествия к Южному полюсу, — план, выработанный мной уже год тому назад. Наверное все участники этого путешествия не забудут этот жаркий полдень у острова Мадейра, когда все были вызваны на палубу. Едва ли кто- нибудь думал тогда об Антарктике или Южном полюсе, когда лейтенант Нильсен развернул карту южного полушария, и я в общих крупных чертах изложил свой план и причины, по которым я скрывал его до этой минуты. От времени до времени я украдкой наблюдал за выражением лиц присутствующих. Сперва, как и следовало ожидать, в них отражалось только удивление, но еще прежде чем я кончил говорить, все лица уже сияли от радости, и я мог заранее знать, какие получу ответы, когда буду спрашивать каждого отдельно о согласии. Действительно, когда я начал перекличку, то каждый твердо и поспешно ответил мне: „да“. Не могу выразить, какую радость я испытал при этом. И в тот вечер не я один был доволен. Все были так оживлены и так радовались, что скорее можно было подумать, будто мы уже выполнили свою задачу, чем то, что мы еще только готовимся к ней. Но в данный момент у нас не было времени обсуждать события. Надо было успеть в течение двух часов написать письма домой и сообщить близким о перемене. Почта была вручена моему брату, который провожал меня. Он должен был довезти ее до Христиании и оттуда разослать ее по адресам. Мои товарищи прекрасно отнеслись к сообщенной мной новости. Но как отнесутся к ней на родине? Впоследствии мы узнали, что много было произнесено по этому поводу слов и злых и добрых, впрочем, в то время мы не особенно заботились об этой стороне дела. Мы отправлялись в свое большое путешествие словно на танцевальный вечер, все были веселы, смеялись и острили более или менее удачно сами над собой, над тем, что никто не допытывался, в чем дело. Ведь на „Фраме“ были люди, проведшие несколько лег внутри северного полярного круга и имевшие большой опыт, но громадная антарктическая твердая земля для всех была „неведомой страной“. Только я один побывал в антарктических областях и один или двое из моих товарищей, обогнувших мыс Горн, видели вблизи ледяную гору, и это было все!..»