— Парадис в плену? — восклицает он быстро, двинувшись вперед.
Все отворачивают голову, никто не отвечает, — и вот по мостовой раздаются мерные тяжелые шаги: четыре солдата несут на скрещенных ружьях человека, покрытого знаменем.
Губернатор соскакивает на землю и бросается к нему.
— Ранен!
Он отбрасывает складки знамени и хватает еще теплую, но безжизненную руку Парадиса. Головы всех обнажаются, царит глубокое молчание.
— Умер!
Это слово раздирает душу Дюплэ: тем не менее, он еще не хочет верить и кладет руку на храброе сердце, которое больше уже не бьется. Потом, с помутившимися от слез глазами, он долго смотрит на своего старого инженера, столь верного, столь преданного, которого он так любил и который так хорошо понимал его. Не видно раны, сгубившей его: пуля, очевидно, попала в сердце. Парадис кажется спящим; только он очень бледен и это в первый раз, так как, несмотря на климат Индии, он всегда сохранял свой яркий цвет лица.
Но Дюплэ мужественно подавляет свое горе. Не следует, чтоб смущение и расстройство, вызванное этой смертью, долго продолжались.
— Солдаты! — сказал он. — Нас постигло жестокое несчастье. Но нужно храбро переносить суровые законы войны. Тот, который покинул нас, обладал большой славой и был нашим самым драгоценным помощником. Правда, город остается без инженера. Ну, так я сам заменю его. К счастью, я имею некоторые познания в математике, а в молодости изучал фортификацию; следовательно, могу взять на себя руководство защитой и не ударю в грязь лицом. Проливая справедливые слезы о смерти этого героя, вы не должны забывать вашего долга. Подумайте о ваших братьях, которые в эту самую минуту бьются с врагом и, благодаря вашему отступлению, имеют дело с целой английской армией. Поспешим прикрыть их возвращение, чтоб нам не пришлось по нашей вине оплакивать новое горе.
Вторым дивизионом командовал Бюсси. Не зная, какая участь постигла первый, он продолжал подвигаться вперед.
Молодой офицер был великолепен в бою, полный воодушевления и в то же время хладнокровия; он обладал таким верным взглядом и такой быстрой решимостью, что солдаты относились к нему с полным доверием.
Ему удалось завладеть шалашами, прогнать врага из траншеи, которую он должен был взять, и произвести смятение в рядах англичан, которым также пришлось оплакивать потерю одного важного офицера: не стало капитана Брауна. Бюсси держался в завоеванной позиции, покуда не увидел, что огромные силы бросились, чтобы овладеть ею. Тогда, угадывая, что вторую колонну постигла какая-то неудача, он приказывает отступить и, несмотря на смертоносный огонь, удаляется, не нарушая порядка. В ту минуту, когда из города выезжал отряд к нему на помощь, волонтеры уже входили в полном порядке, неся раненых и мертвых.
Кержан, раненный в ногу, уже несколько дней не выходил из комнаты и приходил в ярость от досады. Бюсси зашел на минутку навестить его, и раненый жадно расспрашивал его о вылазке и предстоящих действиях.
— Бомбардировка начнется сегодня ночью или завтра утром, — сказал Бюсси. — Англичане оканчивают свои траншеи; но так как болота мешают им подойти ближе, то их укрепления расположены на семьсот пятьдесят саженей от лесистой дороги, и их огонь не произведет большого действия. Может быть, этот адмирал Боскейауэн и хороший моряк, но, к нашему счастью, он совершенно неопытен в деле осады. В последнюю ночь они подошли, сами того не зная, к маленькому лесу, где находилась наша засада, и мы захватили пушки, которые отряд переправлял с корабля в лагерь. А вы не имеете ли каких-нибудь известий извне?
— Нам все очень хорошо известно, — сказал Кержан. — У госпожи Дюплэ даже среди английских сипаев есть шпионы: они у нее везде имеются, и невероятно преданные. Вот самая свежая новость: набоб Аллах-Верди обещал дать две тысячи всадников в подкрепление нашему врагу.
— Как! Несмотря на подписанный с нами мирный договор?
— О! Договоры не имеют никакого значения для этих людей, когда им выгодно нарушать их. И потом Мальбрук, кажется, сделал ему великолепные подарка. Этого, вместе с надеждой отомстить за постыдное поражение, которое мы нанесли им, более чем достаточно, чтобы заставить мавров решиться на измену. Это плохая новость. Хорошая же та, что нашим кораблям удалось, под носом у англичан, высадить триста человек подкрепления для Мадраса.
— Слава Богу! Теперь Мадрас может продержаться, и у Дюплэ будет одной заботой меньше. Но я вас должен покинуть теперь, друг, так как я не принадлежу себе. Будьте терпеливы и — до скорого свидания.