— Почему он живет в Пондишери, вместо того, чтобы находиться при дворе субоба?
— Его уже хотели убить: он бежал от заговоров. Мой отец считается великим убежищем: все эти принцы знают, что он не выдаст, и они питают суеверное доверие к укреплениям города, ученой постройки которых они не понимают.
— А разве у него есть какая-нибудь надежда наследовать престол?
— Нет, скорей у его дяди, Музафера, внука короля; но и все сыновья не дадут ускользнуть наследству из своих рук. Наконец, я в этом ничего не понимаю. Не заставляйте меня говорить о политике.
Обед кончился. Возвращались в освещенные гостиные в некотором беспорядке, шумно продолжая начатые разговоры. Затем более почтенные особы принялись за игру, молодежь рассыпалась по открытым верандам, между тем как Дюплэ, улыбаясь, говорил каждому любезное слово.
Салабет-Сингу разрешили курить его гуку. Но не успел он выпустить несколько клубов дыма, как, к великому изумлению всех, в гостиную ворвался человек, с которого струились потоки дождя и грязи, так что на полу отпечатывался каждый его шаг, и упал к ногам принца.
Последний, постоянно занятый мыслью об убийцах, в испуге схватился за саблю.
Дворцовая стража, сопровождавшая этого человека, бросилась к дверям, объясняя, что он пронесся мимо них, как стрела, перепрыгнув через скрещенные копья, и что выстрел не попал в него. Человек задыхался на паркете, как загнанное животное. Наконец он был в состоянии говорить.
— Я посланец, — сказал он принцу. — Я первый приношу тебе известие, что преславный король Декана, Низам-эль-Мульк, покинул этот свет.
— Король умер! — воскликнул Салабет-Синг, быстро вставая. — Известно ли, кто ему наследует? — прибавил он через минуту, наклоняясь к посланному.
— По завещанию субоба — знаменитейший принц Садула-Багадур-Музафер-Синг, его внук; но старший сын короля, Насер-Синг, начальник армии, завладел сокровищами и властью.
— Как, этот изменник, этот пьяница! Жизнь моя более, чем когда-либо, в опасности.
Дюплэ подозвал Бюсси к себе и заставил его перевести разговор принца с посланным.
— Вот одна из самых важных новостей! — воскликнул он. — Событие, которого я втайне давно ждал! Не оставляйте меня, Бюсси. Сегодня я открою вам мою душу!
Салабет-Синг подошел к губернатору, сжимая ему руки.
— Король умер! — сказал он. — А ненавистный Насер-Синг завладел престолом. Окажи мне еще раз твое покровительство: без него я пропал!
— Будьте покойны, дорогой принц! — сказал Дюплэ. — Вы в безопасности в этом городе; никто не осмелится нападать на вас под французским знаменем. Тем не менее, если вы желаете, я удвою стражу вокруг вашего дворца.
— Нет, нет, это бесполезно. Знамя охранит меня лучше тысячи человек. Но я должен покинуть тебя, чтоб наложить на себя траур и совершить публичное молебствие.
И повернувшись к Бюсси, он сказал:
— Мой новый друг, не забывай нашего союза!
Он протянул ему руку. Маркиз не мог не подать своей перед Дюплэ. Принц нервно пожал ее, обнял Дюплэ, который провожал его до его паланкина.
Когда губернатор вернулся, бегума сделала ему знак подойти к ней; в это время паж что-то тихо говорил ей.
— Супруга Шанды-Саиба находится здесь и желает меня видеть, — сказала она. — Наверное, случилось что-нибудь важное, если она решилась выйти из своего дворца в такой час. Я велела провести ее в белую гостиную. Приди туда немного погодя.
Белая гостиная была маленькая комнатка, обитая белым и серебряным штофом, где г-жа Дюплэ отдыхала иногда во время приемов и куда посетители входили только по особому приглашению. Губернатор отправился туда, уводя с собой Бюсси. Портьера опустилась за ними, и паж стал у входа.
Али-Реза сидел там подле матери, у которой сквозь кисейное покрывало видны были только большие черные глаза. Она сидела рядом с бегумой. Последняя читала длинное письмо. Мусульманка поднялась, чтоб приветствовать губернатора.
— Я пришла как просительница, — сказала она Дюплэ. — У моего мужа только и надежды, что на тебя: он твой самый верный раб.
Бюсси быстро перевел фразу.
— Вот! — сказала бегума, свертывая пергамент. — Шанда-Саиб, взятый маратами, теперь свободен. Законный наследник только что умершего короля поручился за выкуп — и мараты дали три тысячи всадников своему бывшему пленнику, который, став во главе их, присоединится к низложенному субобу, заключит с ним союз и поможет ему завоевать его трон.