Источником этих ощущений практически во всех случаях являются моральные наставления, преподанные человеку ранее шестилетнего возраста его матерью или няней. Сызмальства он узнает, что плохо сквернословить и что не очень-то хорошо употреблять выражения, недостойные дамского общества, что только дурные мужчины пьют спиртное и что табак несовместим с высшей добродетелью. Он узнает, что никогда не следует лгать. А также, самое важное, он узнает, что всякий интерес к сексуальным вопросам омерзителен. Этот человек усваивает взгляды своей матери и верит, что ее устами с ним говорит Творец. Материнская любовь – или, если мать пренебрегает своими родительскими обязанностями – забота няни видится величайшим удовольствием в жизни, причем это удовольствие доступно, лишь когда он не грешит против усвоенного морального кодекса. Поэтому он начинает усматривать нечто смутно ужасное в поведении, вызывающем неодобрение его матери или няни. Постепенно, по мере взросления, он забывает, откуда взялся этот моральный кодекс и каково было изначальное наказание за его нарушение, но вовсе не отвергает сам кодекс и не перестает считать, что произойдет нечто жуткое, если он посмеет его нарушить.
Вообще-то, во многом эти моральные наставления для детей лишены рациональных оснований и потому вряд ли применимы к повседневному поведению обычного человека. Например, человек, который употребляет так называемые «дурные слова», с рациональной точки зрения ничуть не хуже того, кто этого не делает. Тем не менее практически каждый, кто попытается вообразить святого, сочтет необходимым условием святости отказ от сквернословия. С позиций разума это попросту глупо. То же самое относится к алкоголю и табаку. Что касается спиртного, описанное ощущение неведомо южным странам; более того, здесь обнаруживается некое двуличие, ведь известно, что Господь и апостолы пили вино. А по поводу табака отрицательное отношение объяснить проще, ибо вся великие святые жили до того, как курение вошло в обиход. Но и тут не найти рациональных возражений. Уверенность в том, что никто из святых не стал бы курить, опирается на мнение, будто никто из них не стал бы делать ничего такого, что доставляло бы удовольствие. Эта аскетическая черта повседневной морали превратилась едва ли не в подсознательную, но она проявляет себя множеством способов, лишая наш моральный кодекс рациональности. В рациональной этике будет похвальным приносить удовольствие кому-либо, даже самому себе, при условии, что не возникает равнозначных отрицательных последствий для себя или для других. Идеально добродетельный человек, если избавится от аскетизма, будет тем, кто допускает наслаждение всем хорошим в отсутствие дурных последствий, способных перевесить наслаждение.
Рассмотрим, к примеру, ложь. Не стану отрицать, что в мире наблюдается переизбыток лжи и что всем будет лучше, сделайся люди правдивее, но, как мне кажется, всякий разумный человек согласится с тем, что ложь в некоторых случаях можно оправдать конкретными обстоятельствами. Помнится, однажды на загородной прогулке я увидел изнуренную до крайности лисицу, которая тем не менее еще пыталась бежать. Спустя несколько минут показались охотники. Меня спросили, не видел ли я лису, и я сказал, что да, видел. Тогда они спросили, куда она побежала, и я в ответ солгал. Не думаю, что я стал бы лучше как человек, скажи я правду.
Но основополагающий урон ранние нравственные наставления наносят в области сексуальных отношений. Если ребенка воспитывают в традиционном духе достаточно строгие родители или няни, связь между грехом и половыми органами настолько прочно закрепляется к шести годам, что ее уже почти невозможно разорвать вплоть до конца жизни.
Эту связь усугубляет, разумеется, эдипов комплекс: ведь женщина, горячо любимая в детстве, есть та, с кем по определению невозможны сексуальные контакты. В результате многие взрослые мужчины думают, что секс унижает женщин, и не могут уважать своих жен, если только те не отвергают половую близость. Однако мужчина, чья жена холодна, будет по воле инстинктов искать удовлетворения естественных потребностей где-то еще. При этом инстинктивное удовлетворение, даже если он таковое отыщет, будет отравлено ощущением вины, а посему он не сумеет обрести счастье в отношениях с женщинами, в браке или вне брака.
Что касается женщин, с ними случается то же самое, если упорно внушать им, что они обязаны блюсти так называемую «чистоту». Такая женщина инстинктивно сдерживает свои позывы в сексуальных отношениях с мужем и боится получить от них какое-либо удовольствие. Правда, в настоящее время ситуация все-таки намного лучше для женщин, чем пятьдесят лет назад. Должен признать, что сегодня в кругу образованных людей сексуальная жизнь мужчин более трагична и больше отравлена чувством греха, нежели жизнь женщин.