"Шейх, я не могу её полюбить."»
Хади бросил взгляд на отца.
Рафик не поднимал глаз от пола.
Имам продолжал:
— «Твои родители ошиблись, акхи. Но скажи мне…
Ты сам был достаточно взрослым, чтобы жениться.
Ты сам был в состоянии содержать семью.
Почему ты сдался?
Ты обязан уважать родителей, проявлять к ним доброту, не говорить им даже "уф".
Но…
Ты волен сам выбирать себе жену.
Даже девушка не обязана выходить замуж без согласия.
Так почему ты решил, что у тебя нет выбора?
Ты мог жениться на той, кого хотел.
Ты мог быть рядом с родителями, уважать их, помогать им.
Но ты сдался.
Ты послушался.
Ты женился.
А теперь ты говоришь: "Я не могу её полюбить."
Так в чём вина этой невинной девушки?
Почему она должна страдать из-за твоего решения?"
На этот раз Хади опустил глаза.
Смотрел на узоры ковра перед собой.
Впервые в жизни он осознал.
Что чувствовала Масума?
Каково ей было услышать его слова?
Брак — это не шутка.
Это половина нашего имана.
Бойтесь Аллаха и поступайте справедливо.»
***
После молитвы, когда они вышли из мечети, Рафик остановился.
Положил руку на плечо сына.
— «Прости нас, сынок.»
Хади резко поднял голову.
— «Мы с мамой… мы не должны были заставлять тебя жениться.»
Рафик вздохнул:
— «Но у твоей матери не было выбора.
Единственный способ привезти Масуму сюда был — сделать её частью семьи.
Иначе её бы не отпустили.»
«Но теперь…»
«Теперь мы всё исправим, ин ша Аллах.
Мы уже обратились к адвокату.
Скоро мы подадим на развод.»
Хади почувствовал, как что-то пронзило его грудь.
Словно кинжал.
***
Хади чувствовал себя ужасно.
Голова раскалывалась.
Он почувствовал слабость.
С трудом дойдя до кухни, он попросил у матери кофе.
Но Румайсы не было дома.
Он вернулся в комнату, лёг, зажмурился от боли.
И вдруг почувствовал прикосновение.
Тонкие, тёплые пальцы легли ему на лоб.
Масума.
Она принесла кофе и таблетки.
Но когда увидела его, испугалась.
Он был горячий, словно пламя.
— «У тебя сильный жар,» — встревоженно сказала она.
Она побежала за холодной водой.
Принесла мокрое полотенце.
Осторожно приложила к его лбу.
Хади почувствовал облегчение.
Тишина.
Она сидела рядом, меняя компрессы.
Потом пришла с тарелкой супа.
— «Мама сказала, чтобы ты поел и выпил лекарства.»
— «Я не хочу есть.»
— «Но ты должен.»
Он потянулся за таблетками.
Но Масума схватила его за руку.
Он посмотрел на неё.
— «На голодный желудок нельзя,» — сказала она мягко.
Она поднесла ложку ко рту.
Он пил.
Молча.
Его глаза были прикованы к ней.
Он впервые видел её такой.
Тёплой. Заботливой.
И впервые услышал, как она произносит его имя.
Его сердце дрогнуло, пропуская удар.
Он не мог отвести взгляд.
Смотрел на неё так пристально, что Масума почувствовала, как её охватывает смущение.
Но она не подала виду.
Собралась.
Она пришла сюда не для того, чтобы волноваться.
Она пришла, чтобы позаботиться о нём.
Осторожно поднесла ложку к его губам.
Он пил медленно, нехотя, но не сопротивлялся.
Масума внимательно следила за ним, убеждаясь, что он не оставил ни капли.
Когда он допил последний глоток, она вытерла его лицо.
Её пальцы задержались на мгновение дольше, чем нужно.
Но он не отвернулся.
Не убрал её руку.
Просто смотрел.
Она положила ложку, убрала тарелку.
Убедилась, что он выпил лекарства.
Только когда Хади закрыл глаза, её плечи слегка расслабились.
Она сделала глубокий вдох.
Он беспокоил её.
И она не могла объяснить, почему.
Выходя из комнаты, она прижала ладонь к груди.
Попыталась успокоить сумасшедший ритм сердца.
Она никогда ни к кому не чувствовала ничего подобного.
И не знала, что с этим делать.
***
Снегопад не утихал.
Город погрузился в белое безмолвие.
Румайса и Рафик не смогли вернуться домой.
Масума стояла у окна, с тревогой вглядываясь в белую пелену.
В доме было тихо.