Но Масума не слушала.
Она продолжала собирать стеклянные обломки, будто собирала разбитые куски самой себя.
Обе молчали.
Обе избегали смотреть друг другу в глаза.
Обе плакали.
Хади равнодушно закрыл дверь.
После этого дня Румайса не заговорила с ним.
А Масума стала тише, чем когда-либо.
Рафик чувствовал напряжение в доме, но ничего не мог изменить.
Хади уехал.
Проходили дни, недели.
Всё затихло.
Прошли годы.
***
Румайса каждый вечер выходила на видеосвязь с Хади.
До его выпуска оставалось совсем немного.
В тот вечер они болтали, когда вдруг Хади услышал чей-то голос:
— «Мама, я могу идти?»
Румайса, не задумываясь, повернула телефон, и Хади машинально посмотрел в ту сторону.
И увидел её.
Масума стояла у дверного проёма.
Она была одета в жёлтый сальвар-камиз, лёгкий и воздушный, искусственные цветы в ушах, на голове венок, губы украшены розовым блеском, лёгкий макияж подчёркивал нежность её черт. Полупрозрачный шифоновый дупатта небрежно спадал с плеч. На лице играла мягкая улыбка.
Она выглядела восхитительно.
Хади невольно задержал на ней взгляд.
— «Да, дорогая, береги себя,» — сказала Румайса.
Масума кивнула, мягко произнесла «Аллах хафиз» и вышла.
Румайса снова повернулась к сыну.
— «Что ты говорил, Хади?»
Но он не слышал.
Масума уже ушла, но её образ продолжал стоять перед его глазами, оставляя странный, тянущий осадок в груди.
Однако Хади не придал этому значения.
Он решил, что это просто мимолётное восхищение. Простая реакция на красивую девушку.
Но… он удивился.
Масума изменилась.
***
Время пролетело.
Хади окончил учёбу и решил устроить матери сюрприз, вернувшись домой без предупреждения.
Он помнил, что в цветочном горшке у двери всегда лежал запасной ключ.
Достав его, он тихо вошёл в дом.
Рафика не было — он был на работе.
Масума — в колледже.
Хади медленно прошёл вглубь дома, наслаждаясь тишиной.
Но внезапно…
Звук доносился из кухни.
Он двинулся туда.
И замер.
В дверном проёме он увидел то, чего никак не ожидал.
***
Мир за окном был окутан тонкой вуалью дождя. Масума, получив выходной от учёбы, прислушивалась к умиротворяющему ритму природы. Холодный ветерок, напитанный ароматом мокрой земли, проникал в приоткрытое окно, наполняя комнату ощущением свежести и покоя.
Откладывая в сторону учебные записи, она направилась на кухню.
Румайсы не было дома — она гостила у подруги. Решив порадовать её к возвращению, Масума задумала приготовить хрустящие пакоры и заварить две особенные чашки чая.
Со временем Румайса стала для неё не просто свекровью — она заняла место, которое некогда принадлежало матери. В ней Масума обрела и наставницу, и подругу, и семью. Рафик тоже окружил её безграничной заботой, словно родную дочь.
Подоткнув длинный шифоновый шарф за пояс, она с улыбкой принялась за готовку, тихо напевая себе под нос. Пока смешивала тесто с овощами, её длинные пряди плавно покачивались при каждом движении.
И вдруг…
Она почувствовала чей-то взгляд.
Резко обернулась — сначала с испугом, затем с удивлением.
На несколько мгновений их взгляды встретились.
Прошло три года с тех пор, как Хади видел её в последний раз.
Он помнил тот день, когда она случайно услышала его разговор с матерью. Тогда он даже обрадовался — ведь так всё стало ясно, без недоразумений.
После этого Масума почти не попадалась ему на глаза.
И вот теперь, три года спустя, он снова смотрел на неё…
И не мог отвести взгляд.
Перед ним стояла уже не та застенчивая девочка, на которой он женился ради матери, с твёрдым намерением вскоре развестись.
Нет.
Перед ним стояла совершенно другая женщина.
Ему казалось, что девушка из его самых сокровенных грёз сошла с небес и воплотилась в реальности.
Масума заметила его взгляд. Её ресницы дрогнули, и она опустила глаза. Затем, словно ни в чём не бывало, вернулась к работе.
— «Мамы сейчас нет. Она ушла к подруге,» — сообщила она ровным голосом, не поднимая головы.
Лицо Хади смягчилось.
Неожиданно он улыбнулся.
И вдруг вспомнил: эта девушка — его жена.
Непонятное чувство охватило его, заставляя невольно сделать шаг вперёд.
Он приблизился, сам не осознавая, что движет им.