Но она молчала. Поглаживала его затылок. И как будто задремывала.
Теперь, когда она перестала кормить сына грудью, она уже не выглядела такой измученной, как год назад. Она снова была той Яной, с курортной планеты Дивноморье, но это было чисто физическое впечатление.
Слишком много времени и событий прошло с той поры, чтобы остаться неизменными. И ему, и Яне…
- Послушай, Яночка…
- Да, Остромирушка…
И тут Осетр окончательно понял - ничего он ей не скажет.
Потом, потом, не сейчас… Только не сейчас. Нельзя, невозможно. У человека всегда должна быть возможность отступить. Необратимые поступки - признак отсутствия мудрости. Отрезать себе пути к отступлению может кадет во время прохождения «суворовской купели». Это личное дело кадета… Но «росомаха» не может. Потому что всегда найдутся пострадавшие от его действий. И тем более не имеет права на подобное император. Потому что в результате может пострадать целый народ. Таковы реалии взрослой жизни.
- Я люблю тебя, Яночка! И пока жив, всегда буду любить!
- Я тоже люблю тебя, Остромирушка. - Яна потерлась носом о его ключицу. - И пока жива, буду любить!
Они полежали еще немного, а потом он снова пошел на приступ Яниной любовной крепости. И ее защитники без промедления выкинули белый флаг, настежь открыв крепостные ворота и встречая атакующих хлебом-солью. И было, как всегда, сладко.
А потом пришло время расставаться.
Осетр проводил Яну до ее глайдера - она теперь водила машину и могла прилетать в гостиницы, далеко расположенные от ее дома, - помог сесть в кабину, поцеловал и сказал:
- До встречи, Яночка!
- До встречи, Остромирушка!
Когда ее глайдер скрылся за крышей ближайшего здания, он отвернулся и зашагал на соседнюю улицу, где императора ждал его секретарь.
Он шел, а в его душе рождались строчки:
Я с тобой никогда не расстанусь, Я оставлю тебя для себя… Ведь иначе без сердца останусь И устану дышать, не любя.
Он шел к перекрестку и думал о том, что ни политика, ни семейная жизнь не заставят его отказаться от встреч с Яной.
Даже если его обвинят в прелюбодействе и отлучат от церкви, он останется верен ей. И самому себе.
В конце концов, имеет право император хоть время от времени жить для себя. Хоть три часа в неделю, если остальные шесть дней и девятнадцать часов он вынужден тратить на заботы о стране.
Я с тобой никогда не расстанусь, Не позволю тебе разлюбить… Разве только пред Богом предстану… Но и там не смогу позабыть.
Его стихи наверняка были банальны - такие строки за тысячи лет человеческой истории складывали миллиарды влюбленных, - но это не имело ни малейшего значения. Они просто рождались. Как дети…
Твой ребенок может быть кривым и уродливым, но это твой ребенок…
Глайдер ждал его на прежнем месте, правая дверца с шелестом дематериализовалась, приглашающе открыв доступ в кабину.
Осетр забрался внутрь и умиротворенно откинулся на спинку кресла.
Ему было хорошо, и ни о чем не хотелось думать.
- Расстались? - спросил Найден, включая двигатель и поднимая машину в воздух.
- Нет, - коротко ответил Осетр.
Найден оставил в покое руль. Глайдер прекратил подъем и завис.
- Не сказал ей?
- Нет.
- Трус ты, твое величество!
- Заткнись! - рявкнул Осетр. - Как смеешь мне…
И заткнулся сам. Найден опять был прав.
Но его правота не имела для Осетра никакого значения.
Глава восемьдесят первая
Осетр много думал о том, почему схватка, случившаяся в подвале заброшенного особняка во фрагербритской столице, приобрела такой странный характер.
Понятное дело: Ольга приняла все как должное.
Просто- напросто телохранитель во всем блеске продемонстрировал хозяйке свои «росомашьи» возможности. Чему тут удивляться? Все мы знаем, насколько «росомахи» отличаются от обычных бойцов!
Однако окажись на месте Ольги собрат-«росомаха», у того бы появилась масса вопросов к победителю.
Каким образом, дорогой друг, ты двигался настолько стремительно, что мой глаз не успевал за тобой следить? Откуда методика такой подготовки? Кто из преподавателей вел в вашей школе боевые искусства?
Осетр прикрывал глаза и снова видел внутренним взором подвальную схватку…
- В угол! - кричит он Ольге. - В угол!!!
Сестра на четвереньках - как годовалый ребенок - мчится в дальний угол помещения, за каким-то дьяволом волоча за собой матрас.
От выстрелов, что ли, собиралась им прикрыться?…
А он, Осетр, стоит, уже окруженный живым кольцом из девятнадцати вооруженных противников в масках. На него смотрят девятнадцать стволов: четыре гасильника и пятнадцать огнестрелов. К счастью, гасильники при такой диспозиции могут работать только узконаправленным лучом - как огнестрелы. Иначе сектор поражения захватит своих же…