Перебрасывание цели в точку, находящуюся в непосредственной близости от звезды, было признано весьма удачным тактическим приемом, ибо не давало возможности противнику исследовать обломки уничтоженного корабля. И боевая единица, и ее экипаж просто-напросто пропадали без вести,
позволяя таким образом соблюсти максимальный уровень секретности нанесенного удара.
Что еще может пожелать фронтовой военачальник?! Да и штабной - тоже, если подумать…
Война, в которой противник не способен определить, каким образом уничтожаются его войска, - мечта любого командира…
Секретное распоряжение от императора получил и министр иностранных дел граф Юрий Олегович Остен-Сакен. Впрочем, оно не касалось конкретных дипломатических шагов. Министру было предложено провести тайную аттестацию своих сотрудников, работающих в Новобагдадском халифате. Включая проверку всего штата посольства и консульств министерскими шупачами…
Еще одно секретное задание императора министерство иностранных дел должно было выполнить совместно с имперским разведывательным управлением, о чем император сообщил главе ИРУ князю Петру Афанасьевичу Белозерову.
А потом Осетр встретился с Ольгой.
И рассказал сестре, что ее история подтвердилась.
- То есть, Миркин, ты моим объяснениям поверил не до конца? - спросила Ольга, поджав губы.
Они сидели в малом обеденном зале, завершая чаепитием не слишком плотный ужин.
«Росомахи» сызмальства приучены не обжираться по вечерам - капитан Дьяконов, воспитатель в школе, бывало, говорил: «Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу. И будешь крепок и здоров большую часть жизни!»
Ольга же следила за фигурой.
И потому ей на ужин полагался обезжиренный творог. Причем без сметаны и сахара…
Император же только что расправился с порцией языка и зеленого горошка. Причем с хреном…
- А должен был, Оленька?
Сестра немного подумала, помешивая ложечкой в стакане.
- Да нет. Мудрый правитель не должен был поверить. И должен был проверить. Так что я, в общем-то, не удивлена.
- Значит, я правитель мудрый. - Осетр улыбнулся, намазывая масло на бутерброд.
Он с самого начала, как поселился во дворце, лишил слуг этой работы.
- Не сказала бы, Миркин… Мудрый правитель не мотается по чужим мирам лично, рискуя собственной жизнью.
- Так я же необычный правитель. Я - «росомаха»!
- Все равно. - Ольга покопалась в вазе с печеньем - отказаться от него было выше ее сил. Борьба за фигуру обычно откладывалась, когда на стол подавали печенье с шоколадом. - Император должен заниматься государственными проблемами.
- Если я скажу, что я ими и занимался, ты, наверное, не поверишь?
- Не поверю! Папа… - Ольга прикусила язык, потому что брат терпеть не мог, когда она вспоминала отца. И перевела разговор на другую тему. - Жениться тебе надо, Миркин. Может, тогда станешь осторожнее…
«Ну вот, теперь и эта о женитьбе заговорила! - подумал Осетр. - Мало мне Найденовых и Яниных речей, так теперь и сестра долбить начнет!»
Между тем собственная идея Ольге явно понравилась, потому что она с жаром продолжила:
- А что?… Выбери себе невесту в чужой стране, из правящей семьи. И заключишь с этой страной военно-политический союз. Вот тебе и решение государственных проблем. - Она с удовольствием захрустела печенюшкой.
Осетр усмехнулся:
- А может, лучше я тебя выдам замуж за иноземного принца. И дело тоже закончится заключением военно-политического союза.
Ольга перестала хрустеть. На лицо ее набежала тень.
- Так вот для чего я тебе нужна?! - Ноздри ее расширились.
Осетр тут же поднял руки:
- Я пошутил, Оленька… Ты же не рабыня моя, у меня нет права насильно выдавать тебя замуж.
- То-то! - Ольга снова захрустела печеньем. - А насчет женитьбы ты, Миркин, все-таки подумай. Самое время! Война есть война! Надо, чтобы наследник у тебя родился прежде, чем она начнется. Сам понимаешь…
Тут сестра была совершенно права. Да только не лежала душа Осетра ни к кому, кроме Яны…
Но об этом знать Ольге было совершенно незачем.
- Хорошо, Оленька, я подумаю. Вот закончу одно неотложное дело и обязательно обдумаю твое предложение… Кстати, мне доложили, что твои младшие сестры по-прежнему живут во дворце Вершителя.
Радость, вспыхнувшая в глазах Ольги, сказала ему, что лучшего он ей и сообщить не мог.
Глава тридцать пятая
Вернувшись на Новый Эр-Рияд, визирь Анвар ибн Аль-Масуд уже следующим утром отправился на аудиенцию к Светлейшему.