- Ну… разумеется… если, конечно, она согласится выйти за меня…
Ольга помолчала, ковыряясь в очередной тарелке - чувство голода уже было удовлетворено.
- А вы не задумывались, как ей жить с «росомахой»?
Макаров вновь принялся жевать.
Ольге даже показалось, что секретарь-телохранитель не намерен удостоить ее ответом.
Какие- то глупости спрашивает высокородная барышня… Как и все эти глупые бабы…
- Знаете, ваше высочество… Я ведь не единственный «росомаха» на свете. Если за других выходят замуж, почему нельзя за меня? К тому же дело вовсе не в «росомашьем» звании. Так живут все военные. И моя девушка будет жить, как все жены военных. Кто-то ж должен выполнять долг перед родной страной, а не только думать о собственном благополучии!
Он был прав.
Бывают порой времена, когда думать о собственном благополучии - означает предавать страну, предавать своих близких. Кто-то должен выполнять долг. Вот папочка вроде бы думал о стране. Но, наверное, больше о благополучии - своем и близких. Иначе бы не оказалось столько недовольных в империи!
А с другой стороны, каким бы ни был правитель, недовольные всегда найдутся. Ибо лес рубят - щепки летят. Если думать о каждом человеке в стране, про саму страну скоро придется забыть. Потому что в жизни всегда есть выигравшие и проигравшие, а справедливость - просто миф, придуманный проигравшими, чтобы выигравшие, одержав победу в схватке с судьбой и себе подобными, не пребывали после этого в спячке, почивая на лаврах.
Вот брат это прекрасно понимает. Потому-то и выиграл. Но и в спячке не пребывает. Ради страны готов жениться на нелюбимой женщине.
Интересно, а она, Ольга, смогла бы на самом деле выйти замуж за нелюбимого, если бы потребовалось для родины. Прежде, наверное, смогла бы. А вот теперь… Неведомо теперь!
С некоторых пор ей начал нравиться секретарь брата. Было в Найдене нечто, заставлявшее громче стучать ее сердце…
Вот за него бы она вышла. Но принцессе никогда не бывать замужем за простым «росомахой»!
Черт возьми, что все-таки у нас за жизнь!
- Вы не согласны со мной, ваше высочество? - спросил телохранитель, вперившись в нее ясным взором.
- Согласна, старший лейтенант.
Кстати, большой вопрос: решится ли Найден жениться на ней, если она откажется от всех своих исключительных родовых прав. Они с Миркиным - друзья. Дружбу с императором променяет на семейную жизнь только идиот. Да и вообще, с чего она взяла, что у Найдена тоже стучит сердце при взгляде на нее. У таких ни один мускул не дрогнет. А уж сердце они способны закопать глубоко-глубоко, так что его ни одна собака не выроет…
Она ж с Найденом даже ни разу не оставалась с глазу на глаз…
Ладно, дурацкие какие-то мысли лезут в голову. Сейчас главная задача - политически выгодно женить брата. Потом - спасти сестер. А потом уж дело до самой себя дойдет.
- Вы правы, Дмитрий! Долг бывает гораздо важнее всего остального. И это чувство присуще даже женщинам.
Макаров ответил легким кивком:
- Особенно, если это касается детей, ваше высочество!
- Детей - само собой! Но и мужа - тоже… Впрочем, не тем я вам голову забиваю. Ешьте, пожалуйста!
И секретарь снова взялся за вилку.
Глава пятьдесят седьмая
Второй прыжок, естественно, тоже закончился обедом.
Однако на нем Ольга уже не донимала Макарова вопросами. Сейчас она испытывала по отношению к секретарю какую-то робость, и с этим чувством никак не удавалось справиться.
Возможно, это были какие-то последствия прыжка.
Впрочем, чувствовала Ольга себя вполне здоровой, повода обращаться к корабельному медику не было…
После обеда капитан «Ярослава» пригласил ее высочество на экскурсию - в центральную рубку транссистемника.
Там было любопытно, но не более.
Оленька с младых ногтей бывала на мостике императорской яхты. Поэтому здесь удивить ее чем-либо было невозможно. Такие же видеопласты, такие же пульты, такие же люди работают за ними…
Отличало сегодняшний визит только то, что взгляды всех находившихся в центральной рубке - а находились тут одни мужчины - то и дело зацеплялись за Ольгину фигуру, что, впрочем, не мешало
присутствующим общаться с капитаном репликами, обильно сдобренными числами и незнакомыми терминами.
Макарова поначалу пускать сюда не хотели.
- Вы, старлей, полагаете, что ее высочеству тут может что-то угрожать? - насмешливо спросил Земской.
- Пропустите его, пожалуйста, господин капитан, - сказала Ольга.
Просьбу гостьи, разумеется, удовлетворили. На большом видеопласте, расположенном напротив входного люка, был виден корабль.