Она засмеялась.
— Ну и денек выдался.
— А что с Кабалом?
Клэр покраснела.
— Твой конь просто невозможен. Я с трудом уговорила его пойти со слугами шерифа.
— Уговорила?
— Это выглядело глупо. Пока шериф и его люди вносили тебя сюда, я стояла на дороге и убеждала твою лошадь в том, что сейчас к тебе придет врач, и все будет хорошо, как только вытащат стрелу и зашьют рану. Дурацкая сценка, но я его убедила.
Жаль, что он этого не видел, подумал Бернард. Кабал настолько привык к ним обоим, что теперь повиновался приказам Клэр. Для боевого коня это немыслимо, но Бернард был рад, что Кабал оказался таким послушным.
— Где Саймон?
— Наверху. Ждет, когда ты проснешься. Если он услышит наши голоса… А вот и он — уже на лестнице.
— Он мною недоволен, так как предупреждал, чтобы я не лез в неприятные истории.
В келью вошел Саймон.
— Ты все равно не послушался бы.
Два дня я был послушен. Кто-нибудь на площади пострадал?
Лицо Саймона озарилось улыбкой.
— Никто. Леди Клэр, могу ли я принести вам кресло? Вам не следует сидеть на грязном полу.
Клэр отрицательно замахала рукой.
— Мне вполне удобно, милорд. Продолжайте, пожалуйста.
Саймон опустился на пол рядом с Клэр.
— Послушай, Бернард, вы оба — герои дня. Когда я появился на рыночной площади, жители Дерли были страшно возбуждены. Все только и говорили о смелом, удивительном рыцаре и о прекрасной даме, которые выехали на площадь на потрясающем коне.
— И кто это мог быть? — криво усмехнулся Бернард.
— Успокойся. Рассказываю я.
— Ты приукрашиваешь.
Саймон покачал головой.
— Нет. Как я уже говорил, этот рыцарь собирался отдать прекрасную леди обратно ее отцу за выкуп. Выкуп должен был составить вес дамы в золотых монетах. И вот этот рыцарь отказывается от богатства и требует только справедливого обращения с прекрасной дамой со стороны подлого господина. Простите, леди Клэр. Этот господин не только отказывается дать клятву. Кроме того, все видят, что вместо золота в мешок насыпана мука. Мало этого: когда рыцарь оскорбился, что весьма справедливо, — бесчестный господин попытался убить рыцаря, не думая о том, что прекрасная дама или невинные горожане Дерли могут пострадать. Правильно?
Бернард вздохнул.
— Ты все преувеличиваешь.
— Я всего лишь повторяю то, что рассказали мне.
— А как повел себя Сеттон?
Саймон рассмеялся.
— Если бы я не прибыл вовремя, толпа повесила бы его. В результате двое его охранников отделались переломанными костями, другие — синяками, а стрелы разломали в щепки.
Бернард был потрясен.
— Почему люди так на него накинулись?
— Во-первых, твой плащ крестоносца. Тебя узнали как рыцаря Черной розы. В этом городе, более чем где-либо, нас считают настоящими героями. Помимо этого, ты показал свое искусство всадника, заставив Кабала махать передними копытами. Твоя сабля блестела на солнце, а прекрасная дама улыбалась от гордости за тебя…
— Да я дрожала от страха с головы до ног, — возразила Клэр.
— Могу себе представить, миледи. Я-то видел, как Бернард проделывает этот трюк с Кабалом. Производит большое впечатление. Так что город Дерли ты покорил, мой друг.
— Хорошо, что жителям не известна вся история.
Улыбка исчезла с лица Саймона.
— Я посоветовал Сеттону покинуть город ради его же собственной безопасности и обеспечил ему сопровождение до ворот. Он рассказал мне, каким образом дело дошло до выкупа. В его устах эта история звучала отвратительно, Бернард.
— Сомневаюсь, что смогу ее приукрасить.
— Ты в состоянии мне все рассказать?
— Поскольку я все равно по приказу Клэр лежу неподвижно, то почему нет? Правда, не знаю, с чего начать.
Саймон нагнулся к нему.
— С того самого дня, когда ты присоединился к рыцарям Черной розы, ты часто говорил о награде, которая ждет тебя по возвращении: брак с дочерью лорда Сеттона — леди Клэр и земля, на которой ты обоснуешься. Когда я видел последний раз в Хендри-Холле, ты был уверен, что получишь награду. Что же произошло?
— Не думаю, что лорд Сеттон сообщил тебе о том, что он отказал мне в награде.
— Он и словом не обмолвился.
Бернарда это не удивило. Он потянулся к руке Клэр, и их пальцы переплелись. После этого он рассказал Саймону о том, с какими надеждами он поехал в Дассет.
Минуты летели быстро. Во рту у него пересохло, и тогда в повествование вступила Клэр. Понемногу Бернарду удалось приподняться и сесть.
Саймон молча слушал. Бернард изучил ход мыслей этого человека — умного, мужественного, умеющего сострадать. Поэтому он ничего не утаил, за исключением рассказа о часах, проведенных с Клэр в постели.