— Благодарю вас. Вы очень любезны, — наконец сказал он и улыбнулся.
Клэр просунула руку под локоть Бернарда и повела его в личный будуар предусмотрительных Селуинов. Кровать занимала почти всю уютную комнату, а обещанное угощение стояло на столе.
Бернард огляделся. Его вещевой мешок, полный реликвий, лежал в углу.
— Достанется Гарту от меня на орехи, — проворчал Бернард.
— За что? Он оказал тебе большую услугу вчера.
— Я просил его поехать в Дассет и разузнать, что там происходит, а не появляться в городе. Твоему отцу не понравится, что один из его фермеров выступил против него.
— Сомневаюсь, что отец узнал Гарта. Гарт — сын человека, который поставляет в Дассет угрей. Думаю, отец не знает точно, как зовут Уота, не говоря уж о его сыне.
— Надеюсь, что так. А что случилось с моей кольчугой?
— Оружейный мастер взял ее с собой вместе со стеганой туникой. Он их починит, как сможет, но советует тебе поменять кольчугу, поскольку следующая стрела легко попадет в другую дырку.
— Кольчуга стоит слишком дорого. У меня нет столько денег. Я с трудом смогу оплатить починку.
Рассерженная Клэр подошла к кровати, на которую опустился Бернард.
— Если бы твои доспехи были починены надлежащим образом, сегодняшнего несчастья можно было избежать. Отец действительно дал тебе ветошь, но безрассудно оставлять спину незащищенной, а ты к тому же специально повернулся к лучнику спиной, и тем самым представлял для него отличную мишень. — Ее душили слезы. — Протяни мне ногу.
Он послушался, и она стянула с него сапог.
— Хорошо, что стрела попала в меня, а не в тебя или в кого-нибудь из горожан, — сокрушенно покачал он головой. — В происшедшем на площади есть и моя вина.
Она швырнула сапог в угол комнаты.
— Ну конечно, ради тебя никто не должен подвергаться риску: ни я, ни Гарт. Можешь рисковать только ты один. Это чудо, что ты выжил, будучи крестоносцем.
— Послушай, Клэр…
— Ты считаешь себя неуязвимым. — Она сняла с него второй сапог и с силой запустила в угол. — Что ж, сегодняшний день доказал, что это не так. Ты тоже состоишь из плоти, крови и костей, как все. Подними руки.
Бернард, не споря, поднял руки, и она сняла у него через голову тунику, стараясь не задеть повязку, плотно обхватывающую его ребра.
Клэр не унималась:
— Ты поклялся мне, что не станешь подвергать себя неоправданному риску. Я считаю, что поворачиваться спиной к лучнику — и есть такой риск. Если ты будешь продолжать настаивать на своем, то тебя убьют, а я никогда тебе этого не прощу. Бернард. Слышишь? Никогда!
Он улыбнулся.
— Слышу, Клэр. Я тебя тоже люблю.
Это выбило почву у нее из-под ног. Она вскинула руки.
— Ну что мне с тобой делать?
— Ложись со мной в постель и люби меня.
Она увидела, каким жаром загорелись у него глаза.
— Я раздела тебя для сна, Бернард.
— Да ну? — поддел ее он. — Посмотрим, как нам будет спаться вместе.
— А как же рана?
Он протянул руки, и она очутилась у него между ног.
— Сегодня моя любимая женщина отдала мне свое сердце. А ночью я хочу ее тело, если она согласна отдать мне его тоже.
Его слова возбудили Клэр, но здравый смысл сдерживал порыв страсти.
— Ты ранен и нуждаешься в отдыхе.
— Я хочу тебя.
— Я буду спать рядом.
— Мы поспим потом.
Здравый смысл куда-то делся. Она провела пальцами по его волосам. Сегодня она едва не потеряла Бернарда. Он притянул ее поближе, уткнувшись лицом в ложбинку между грудей.
— Твоя рана.
— Она почти зажила, к тому же мы будем осторожны. Клэр, люби меня. Моя прекрасная, драгоценная Клэр…
Он повернул голову и легонько прикусил ей сосок.
— Не следует этого делать, — сказала она, изо всех сил стараясь не поддаваться искушению.
— Следует. Я покажу тебе, как это сделать.
Она сдалась.
— Я люблю тебя, Бернард.
— Какие сладкие слова и какая сладкая женщина! Какое же это блаженство!
Одежда была скинута. Бернард лежал на спине на мягком матрасе и полностью подчинился Клэр, которая знала, в каких местах ласкать его тело, чтобы возбудить. Он тоже ласкал ее, а когда не мог дотянуться до дальних уголочков, она наклонялась к нему.
Клэр видела, как исказилось его лицо, но знала, что это не от боли в ране, а от силы чувств. Наступила благостная разрядка, и ей показалось, что она вознеслась к небесам.
Бернард еще раз поведал свою историю, теперь уже не только Саймону, но и епископу Уолтеру. Они сидели вокруг резного письменного стола в кабинете епископа. На углу стола стоял ковчег Святого Вавилы. Епископу Уолтеру не терпелось его приобрести, но, прежде чем назначить цену, он хотел посоветоваться с одним монахом, который был более сведущ в том, что касалось ценности реликвий. Бернард же полностью доверял епископу и был согласен на любую цену.