— Хорошо, Саймон, — согласился с ним Бернард. — Но послушай. Я приезжаю в Дассет и заявляю перед Сеттоном и Маршаллом о том, что претендую на вознаграждение, считая этот разговор делом чести между рыцарями. Надеюсь, что Маршалл, по крайней мере, выслушает меня. Что из этого выйдет? — Бернард стал загибать пальцы. — Они оба могут рассмеяться мне в лице и бросят меня в темницу либо тут же повесят. Или Маршалл поверит мне, расторгнет помолвку, и Клэр сможет выйти за меня. Или, скорее всего, я должен каким-то образом доказать, что говорю правду, а Сеттон лжет.
Саймон ухмыльнулся.
— Маловероятно, что на Сеттона вдруг найдет страсть покаяться и признать, что он лжет.
Бернард покачал головой.
— Он этого действительно не сделает. Остается только один способ доказать, что я прав. Это турнир.
Епископ хлопнул в ладоши.
— О, замечательно!
Саймон со стоном закрыл лицо руками.
— Вы не можете воспринимать это серьезно.
— Почему нет? Как я сам до этого не додумался! В этом есть особенный смысл.
— Бернард, ты мастерски управляешься с саблей. Никто не оспаривает твое искусство. Твой конь превосходен. Однако у тебя плохая кольчуга, нет шлема, и ты ранен. — Саймон понизил — голос: — Если мне не изменяет память, ты не прикасался к копью три года или около этого, да и копья у тебя нет. Как ты можешь бросать вызов, претендуя на руку Клэр?
— А почему нет? Я не могу доказать, что Сеттон виновен в смерти моих родителей; не могу доказать, что он обещал мне награду, — слово лорда значит больше, чем мое, рыцаря. Какой еще выход есть у меня, как не бросить вызов Сеттону? У меня единственный козырь — сила моих рук и убежденность в собственной правоте.
Последовало молчание, во время которого Бернард спрашивал себя: не прав ли Саймон — ведь ему понадобятся и шлем, и пика, и щит?
— Я могу поехать к Хью, — сообразил он. — Хейлуэлл находится всего в нескольких часах езды к югу от Дерли. Наверняка у Хью найдется лишняя пика. Он вполне может быть в Хейлуэлле, если собирается посетить турнир в Дассете.
Но Саймон продолжал сомневаться:
— Сможешь ли ты удержать пику с твоей раной?
— У меня в запасе пять дней. Этого достаточно. Епископ встал с кресла.
— А как же леди Клэр?
— Я возьму ее с собой.
— Нет, этого я не могу позволить. Она и так остаточно пережила, и, хотя вы считаете ее своей, у церкви другое отношение к этому.
Бернарду не понравился скрытый выговор от епископа за то, что он спал с Клэр, но чего ожидать от священника?
— Клэр может остаться у нас с Линнет, — предложил Саймон.
Епископ кивнул.
— Пока что пусть будет так. Однако, чтобы доказать благие намерения Бернарда, ей следует вернуться в Дассет.
— Я не представляю, как можно отослать ее обратно к отцу, — не выдержал Бернард. — После вчерашних событий Сеттон вне себя от гнева на нее. Боюсь, он просто изобьет ее.
— Ваши страхи вполне обоснованны. Кстати, я нашел решение. Когда вы были здесь в последняя раз, то интересовались покупкой прав на земли, принадлежащие церкви. Вопрос меня заинтересовал, и я кое-что разузнал. В частности, то, что у лорда Сеттона есть достаточно земли, принадлежащей епископу Дерли. Я видел Одо Сеттона всего раз с тех пор, как стал епископом, — он приходил, чтобы засвидетельствовать мне почтение, поскольку пользуется моими землями. — Епископ криво усмехнулся. — Просто позор, что он не пригласил меня на свадьбу дочери, но если я появлюсь у его ворот, то он, наверное, не прогонит меня прочь. Поэтому я сам отвезу леди Клэр домой.
Еще вчера он получил стрелу в спину, а сегодня с нетерпением ждет, когда сможет сразиться на пиках с Юстасом Маршаллом. Ведь, скорее всего, именно Маршалл примет его вызов.
Клэр он нашел в саду за аптекой Линнет. Бернард обнял ее и стал объяснять свой новый план. Все это ей очень не нравилось, но она знала, что не сможет помешать Бернарду.
Присутствие епископа, возможно, защитит от отца. И от Юстаса Маршалла — тоже. Лучше бы брат Джулиус был дома, но она на это уже не рассчитывает.
Что поделаешь! Она примет любое наказание, но, если Бернарда убьют, этого она не вынесет.
На аренах турниров смерти происходили не часто. Рыцари пользовались затупленными копьями, и состязания обычно ограничивались либо первой кровью, либо падением с лошади. Но все могло пойти вкривь и вкось. Бернард уже ранен, и пяти дней недостаточно, чтобы рана зажила, так что преимущество не на его стороне.
— Мы расстаемся всего на три дня, а потом навсегда будем вместе, — убеждал ее он.
Если он не проиграет турнир, подумала Клэр.