— Это был я, — наконец ответил Бернард.
— В лице графа вы нашли верного сторонника, Фицгиббонз. Если здесь все закончится не в вашу пользу, поезжайте к Ранульфу. Он с огромным удовольствием возьмет вас к себе на службу.
Лучше бы Маршаллу не быть столь уверенным в победе.
— У нас с вами действительно двое общих друзей, милорд. Я провел последние дни в Хейлуэлле. Хью одолжил мне копья и щит, а также провел со мной несколько боев. Он очень высокого мнения о вас.
Маршалл бросил взгляд на копья, стоящие остриями вверх в углу стойла.
— Хью — хороший человек. Мы несколько раз выступали вместе на турнирах.
— Он мне про это говорил.
— Выходит, мое беспокойство насчет вашего умения было необоснованным.
— Необоснованным, но мною оцененным. — Бернард бросил щетку в мешок и вышел из денника. — Вы хотите еще что-нибудь выяснить?
Маршалл покачал головой.
— Нет, но я хотел бы объясниться по поводу Клэр. Ясно, что она предпочитает вас. Знайте, что я с уважением отнесусь к ее сердечной прихоти. Она ни в чем не будет нуждаться, и ни о каком рукоприкладстве ни от меня, ни от ее отца не может быть и речи. Так что вы не беспокойтесь о ее безопасности и благополучии.
О каком спокойствии можно говорить, когда Маршалл вежливо, но твердо дает ему понять, чтобы он отказался от Клэр?
«Сердечная прихоть». «Она ни в чем не будет нуждаться».
Бернард боялся, что сейчас у него с губ сорвутся грубые слова, поэтому только кивнул.
— В таком случае до свидания, — сказал Маршалл и ушел из конюшни.
Бернарда одолели сомнения. Он всем сердцем чувствовал, что Клэр его любит. Ради любви Клэр он способен на все: не повиноваться ее отцу, сражаться с Маршаллом. Но отпустить ее…
Если он проиграет, то другого выбора у него не будет. Он согласился смириться с исходом поединка. В случае поражения ему придется отдать Клэр Маршаллу и больше никогда с ней не видеться. Никогда не обнимать ее, не целовать, не любить.
— Бернард, уже пора. Ты готов?
От слов Гарта Бернард очнулся и поймал себя на том, что размышляет о последствиях проигрыша. Но этого не должно быть! Физически он готов к победе. Почему же его подводит разум? Он вспомнил другой, давний поединок, когда гнев притупил его мастерство, и вот теперь он позволяет Маршаллу сделать то же самое.
Он глубоко вздохнул и откинул сомнения. Никакой растерянности! Все силы направлены только на одно — сбросить Юстаса Маршалла с лошади.
Клэр сидела рядом с епископом Уолтером на трибуне для зрителей. Ей было безразлично, кто из рыцарей против кого выступал, так как она беспокоилась только об одном из них, и ее интересовал только один поединок.
Все будущее Клэр зависит от состязания между Юстасом Маршаллом и Бернардом Фицгиббонзом. Она ничем не может помочь Бернарду. Остается только верить в него.
Несмотря на жару августовского дня, она надела плащ, а под плащом на ней было платье, которое она вместе со служанками торопливо шила и украшала вышивкой — сюрприз для Бернарда. В кармане плаща лежала ярко-красная вуаль — его подарок.
Раздались громкие крики — один из рыцарей упал.
— О, какое замечательное зрелище! — воскликнул епископ Уолтер.
Его преосвященство наслаждался праздником. Он сидел между Клэр и ее отцом. Остальные гости тоже получали большое удовольствие. Заключались пари, и шел обмен монетами, когда кто-либо побеждал или проигрывал. Все, разумеется, берегли деньги для последнего поединка.
Вдруг толпа затихла. На одном конце поля Гарт с пиками, зажатыми под мышкой, вывел Кабала из шатра. Конь гарцевал и тряс головой, предвкушая бой. Сзади появился Бернард со щитом. Серебряный шлем висел у него на латной рукавице.
Клэр проняла дрожь от впечатляющего вида Бернарда: широкие прямые плечи, длинные черные волосы слегка развеваются на ветру, походка уверенная и твердая. Плащ крестоносца закрывал кольчугу. Сабля в ножнах висела слева на боку, эфес необычно кривого клинка блестел.
Бернард положил шлем и щит на землю, затем протянул руку и погладил Кабала по шее, чтобы успокоить. Гарт тем временем разложил пики.
Вот он — рыцарь, готовый к битве, человек, доказывающий свою правоту, ее возлюбленный, решивший заявить о своем праве на нее перед Богом и людьми.
Клэр бросила быстрый взгляд на другой конец поля, где к бою готовился Маршалл.
Она постаралась успокоиться, чтобы Бернард, который должен подойти к зрительским трибунам, не увидел ее страха. Епископ Уолтер ободряюще похлопал Клэр по руке.
— Сейчас начнется, — сказал он.
Усевшись на своих огромных коней, с пиками, поднятыми затупленными концами кверху, оба рыцаря подъехали к трибуне зрителей для обычного ритуала перед состязанием. Юстас был оживлен и непринужденно внимал радостным возгласам толпы. Бернард выглядел суровым — казалось, он весь ушел в свои мысли.