– И какой же ответ дал эрл? – поинтересовался герцог, когда монах, переводя дыхание, в очередной раз умолк.
– Милорд, он поднялся со своего места и, взяв Гирта за плечи, ласково привлек его к себе, после чего с мягким упреком сказал: «Нет, брат; неужели ты думаешь, что Гарольд боится вступить в бой? Пусть я паду в бою и умру, не получив отпущения грехов, но все равно поведу своих людей вперед, и над их головами будет реять мой стяг, а не чей-либо иной. Но не падайте духом! С нами правда; мы победим и прогоним инсургентов с нашей земли. Кто из вас пойдет за Гарольдом? Пусть каждый выскажется свободно и прямо!» И тогда Эдгар, тан из Марвелла, которого знает ваша светлость, вскочив на скамью, закричал: «Мы последуем только за Гарольдом и больше ни за кем! Саксы, обнажим мечи!»
Рауль вдруг судорожно стиснул полог шатра. Повернув голову, он с болезненным вниманием уставился на монаха.
А Гуго Майгро продолжил свой рассказ:
– С громовым ревом они выхватили свои мечи, провозгласив: «Мы идем за Гарольдом, нашим подлинным королем!» После чего Гарольд, тронутый, как мне показалось, таким порывом чувств, отстранил брата и, зна́ком показав мне, чтобы я подошел ближе, заговорил со мной на хорошей латыни, предлагая мне удалиться и передать вашей светлости, что он встретится с вами в бою, и пусть тогда Господь решит, кто прав, а кто виноват. Я покинул лагерь, задержавшись ненадолго лишь для того, чтобы перемолвиться с монахами аббатства Уолтем. Милорд, рекруты Эдвина и Моркара еще не присоединились к армии эрла Гарольда.
Он поклонился, умолкнув на сей раз окончательно. Несколько мгновений все молчали; затем герцог обронил:
– Да будет так. Мы выступаем на рассвете.
Бо́льшую часть ночи нормандцы исповедовались и причащались. В лагере начались приготовления, которые не прекращались вплоть до самой полуночи. Только тогда воины легли прямо на землю, укрывшись накидками; медленно расхаживали взад и вперед часовые, и звездный свет отражался на их шлемах; священники до самого рассвета отпускали грехи, но Одо, епископ Байе, громко храпел в своем шелковом шатре. За его спиной на шесте висела кольчуга, а под рукой лежала булава.