– Нет, он не будет знать покоя до тех пор, пока я не окажусь в его постели, – заявила Матильда.
– Полагаю подобный разговор преждевременным и дерзким, – нахмурился граф и удалился.
В Руане же сочли, что герцог отказался от мысли жениться на фламандской гордячке, но Ланфранк так и не был отозван из Рима. Архиепископ Можер, поглощая сласти в своем дворце, долго размышлял над этим, после чего послал весточку брату, графу Арку, который, по причине размещения герцогского гарнизона в своем продуваемом всеми ветрами замке, чувствовал себя настоящим пленником. Можер не знал, как истолковать поведение герцога, однако справедливо опасался свойственных ему упорства и настойчивости.
Возвращаясь обратно в Э, герцог уверенно заявил:
– Я все равно получу ее, но, клянусь Богом, она не найдет во мне мягкости!
– Если вы так к этому относитесь, – язвительно парировал Рауль, – то почему бы вам не подыскать себе невесту, которую сможете полюбить, и почему бы не забыть леди Матильду?
Но герцог ответил:
– Я поклялся получить Матильду и никого более. В любви или ненависти, но она станет моей.
– Битва будет нелегкой, Вильгельм, – только и сказал в ответ Рауль.
– Можешь не сомневаться, я добьюсь победы, – заявил герцог.
На протяжении многих дней это был единственный раз, когда он вспомнил о Матильде. Мысли Вильгельма были заняты другими делами, и, вернувшись в Руан, он с головой окунулся в напряженную работу, на время отложив вопрос о женитьбе. Вплоть до конца года все внимание герцога сосредоточилось на гражданско-церковных реформах, которые вызвали некоторое недовольство его баронов и сдержанное восхищение Эдгара, тана Марвелла. Как-то раз Эдгар медленно проговорил:
– Да, теперь я вижу, что он – настоящий правитель, хотя до сих пор считал его всего лишь безрассудно смелым человеком.
Жильбер Дюфаи, коему было адресовано это замечание, рассмеялся в ответ и полюбопытствовал, что навело Эдгара на подобную мысль. Они сидели у одного из окон верхнего этажа дворца в Руане, которое выходило на Сену и лес Кевийи за ней. Не сводя глаз с деревьев на другом берегу, Эдгар ответил:
– Эти новые законы и то, как он обращается со своими людьми, представляющими собой опасность для его герцогства. Он – очень искусный и тонкий политик.
– А ты, оказывается, внимательно наблюдаешь за ним, мой сакс, – заметил Жильбер.
Эдгар передернул плечами, и по лицу его скользнула тень.
– А что мне еще остается, кроме как наблюдать за поступками других людей? – с горечью осведомился он.
– Я думал, тебе здесь нравится, – сказал Жильбер.
– Нравится? Никогда, – ответил Эдгар. Заметив, что Жильбер уязвлен его ответом, он добавил: – Успокойся, я привык и, пожалуй, уже не так остро ощущаю себя изгнанником, раз у меня есть дружба – твоя и Рауля.
– И не только, насколько я слышал. Но Рауль у тебя всегда стоит на первом месте. – Жильбер приподнял бровь, вопросительно глядя на Эдгара. – Вы с ним стали почти как братья, не так ли? Неужели настолько хорошо понимаете друг друга?
– Да, – коротко отозвался Эдгар. Приподняв край своей мантии, он укрыл ею колени. – У меня никогда не было брата, есть только сестра, Эльфрида. – Сакс подавил вздох. – Она была совсем маленькой, когда я покинул ее, но не сомневаюсь, что она уже выросла.
– Быть может, скоро ты сможешь вернуться в свою Англию, – сказал Жильбер, неловко пытаясь утешить друга, которого явно охватила тоска по дому.
– Может быть, – безо всякого выражения согласился Эдгар.
Однако постепенно в нем угасало желание вернуться в Англию. Невозможно было прожить столько времени в Нормандии, не почувствовав, что она стала для него вторым домом. Эдгар обзавелся друзьями; поневоле начал интересоваться делами герцогства. С некоторой грустью сакс думал о том, что начинает походить на Вульнота, англичанина, ставшего нормандцем, а когда в Нормандии вспыхнул мятеж Бузака, то Эдгар совсем забыл о том, что сам он – англичанин и к тому же заложник. Он помнил лишь о том, что много времени провел при нормандском дворе, и очень часто рассуждал о благоденствии Нормандии, поэтому посягательство на мир в герцогстве повергло сакса в не меньшее негодование, чем его хозяев. Эдгар видел, как прибыл гонец, с ног до головы покрытый пылью, а часом позже встретил Рауля на одной из галерей огромного дворца. Тот поинтересовался:
– Ты слышал о том, что случилось? Гийом Бузак поднял мятеж в замке Э против герцога.
– Кто станет его противником? – с горячностью воскликнул Эдгар. – Лорд Лонгевилль или же сам герцог? Я бы хотел отправиться с ними.
– Сам герцог, – ответил Рауль, намеренно обойдя вниманием намерение Эдгара.