— Куда мы идём? — спросил он у Бригадира; тот молча плелся рядом, — Что там, внизу?
— Увидишь, — был ответ, — Уже недолго.
Каким всё теперь казалось далёким! Башня, проделки брата, даже сны, в которые он окунался с головой. И он вспомнил свой последний сон. Тот, в котором он видел монету. Кусочек металла растаял у него в руке, будто и не бывало. Дурной знак, подумал Тисонга.
— Вы, крылатые, — голос Бригадира вернул его из забытья.
Воспоминания оказались ненадёжным убежищем. Тисонгу по-прежнему окружали мрачные стены механического святилища бескрылых.
— Думаете, вы узурпировали это право — летать? Сначала люди нижнего мира, затем — мы. Настоящие ангелы! Вы единственные, у кого осталась эта привилегия. Люди нижнего мира пострадали за свои знания, их лишили самой возможности подняться в воздух. А что же мы? Мы тоже провинились в чем-то?
Внезапно собственные крылья показались ангелу слишком тяжёлыми. Он взглянул на Бригадира и впервые понял, что смотрит в такие же жемчужно-белые, как и у него самого, глаза.
— Но там, где бессильна плоть, могут пригодиться инструменты, — Бригадир поднял руку и оттянул рукав.
Там, где заканчивалась ладонь, рука переходила в два металлических стержня, вставленных прямиком в плоть. Только на контрасте металла и желтоватого материала, обтягивающего ладонь Бригадира, было понятно, что рука у него не настоящая, а ладонь и с пальцами — такой же протез, лишь немного более искусно сделанный.
— Крылья можно построить. Точно так же люди нижнего мира строили механизмы, способные дать им возможность летать. Более того, этими крыльями можно управлять. Даже этой рукой я могу делать простые манипуляции.
Бескрылый согнул и разогнул конечность, пошевелил ладонью. Теперь, когда Тисонга смог рассмотреть её во всех подробностях, она казалась ему неживой и искусственной. Затем Бригадир опустил руку и сдвинул рукав на прежнее место.
— Поэтому, чтобы построить искусственные крылья взамен ангельских было лишь вопросом времени. Парусина, воск, лёгкое дерево. Все эти материалы можно найти совершенно свободно. Единственное, чего ангелы не смогли лишить нас — это наших талантов.
Потом бескрылый замолчал, а когда вновь заговорил, то рассказал Тисонге историю человека, решившего облететь остров с помощью искусственных крыльев, сооружённых из парусины. Звучала она так, будто произошла с ним самим. Говоря, Бригадир теребил рукав. Тисонгу тем временем не покидал вопрос: могут ли обитающие в воздухе существа оказаться настолько огромными, что будут способны откусить человеку руку?
Или нет?
СКВОЗЬ ОГОНЬ
Время вокруг Телобана как будто замедлилось. Город впереди, непонятные «мельницы» рядом, готовый атаковать в очередной раз противник — все как будто потеряло в инерции, стало тяжеловесным и неповоротливым.
Сегментированное тело рухнуло рядом, подняв клубы пыли, и Телобан в очередной раз поразился подробностям замысла. В этом фантастическом мире было воссоздано всё: от обжигающего кожу солнца, до жажды, которая досаждала Телобану с самого начала. Оставалось лишь надеяться, что его противник испытывает схожие неудобства, ведь разум, где происходила битва — разум Телобана! — в этот момент был их общим.
Падая, червь изрыгнул поток бурой жидкости. Телобан едва успел отпрыгнуть в сторону — камни и почва в том месте, где их коснулась жижа, задымились. Нетрудно представить, что стало бы с плотью, попади на неё несколько капель!
Телобан сделал выпад, одновременно уворачиваясь от острых когтей, что целили ему в голову. По отношению к величине тела лапки червя были небольшими, как у гусеницы, но малый размер конечностей компенсировался на удивление подвижным телом. А кроме того, «червь» мог подниматься на «задние лапы» из-за чего он становился в три раза выше!
В очередной раз поднявшись на дыбы, Ош рухнул прямиком на Телобана. Тот успел отскочить в сторону, но лишь в последний момент: твёрдые и шершавые хитиновые чешуйки, покрывающие тело Оша-червя, больно оцарапали кожу, содрав приличный кусок вместе с мясом. Оказывается, и в этом выдуманном мире можно пораниться!
Налетел ветер, поднявший в воздух облака песка. Ржавые лопасти на вершинах шестов принялись со скрипом вращаться, где-то вдалеке загрохотало нечто металлическое. Червь извернулся, и в мгновение ока оказался позади Телобана. Шпион успел подумать о гигантской змее, затягивающей вокруг жертвы свои кольца, отпрыгнул, рубанул мечом и перерубил одну из ножек червя. В воздух брызнули капли черной крови, несколько попали и на самого Телобана, и кожа в этих местах вспыхнула огнём, словно к ней приложили горячую головню. Ош издал вопль боли и вновь попытался прижать незадачливого человека весом своего тела. На этот раз Телобан выставил полусогнутую руку локтем вперёд, блокируя противника. Этому приёму Телобан обучался в Замке, однако, что было действенным приёмом против людей, совсем не подходило против огромного червя с двумя десятками лап-когтей. В ответ Ош стремительно атаковал. Трудно было ждать ловкости от настолько большого существа… Однако червь двигался так, будто его тело ничего не весило. А, может, это тоже было частью иллюзии?
С лёгкостью уйдя от очередного удара, Телобан был атакован вновь. На этот раз червь целил ему в шею.
Огромные зубы клацнули у самого лица Телобана. Из пасти зверя пахнуло гнилью. Уворачиваясь от укуса, Телобан едва не потерял равновесие. Меч, которым он целил в самую середину суставчатого тела, отклонился в сторону, скользнув по прочным как камень хитиновым пластинам монстра. При этом одна из лап Оша зацепила его руку чуть ниже предплечья. Рана была неглубокой, однако Телобан тут же ощутил, как плохо стала повиноваться рука. Казалось, на неё надели невидимые кандалы. К счастью, это была не та рука, которой он сражался.
Поднырнув под расставленные лапы Оша, Телобан ударил мечом между пластин хитинового панциря. Меч вошёл в плоть до середины клинка, но Телобан не спешил доставать его, а вгонял глубже, поворачивая в ране. Ош закричал. Этот крик был почти человеческим. Когда-то давно один из наставников говорил, что предсмертный крик всякого живого существа похож на человеческий. И только люди вопят словно животные, нечеловеческими, звериными голосами.
Тварь мотнулась в сторону, утягивая за собой меч, а вслед за ним и Телобана.
Наёмные убийцы убивают, так учили в замке. Не сражаются, а именно убивают. Тихо, незаметно, и, самое главное — эффективно. Никто из них не размахивает мечом и не лезет в гущу схватки. Для войны есть воины, для убийств — люди подобные Телобану. Отравители, верхолазы, проводящие всё время в тени. Но это вовсе не означало, что Телобан не привык сражаться.
Выдернутый из раны меч проделал очередной пируэт, врезаясь Ошу в бок. Тем временем поднявшийся ветер нёс тучи песка прямо Телобану в лицо.
Телобан едва успел увернуться от пролетевшего рядом мусора. Им оказался довольно-таки увесистый кусок металла, едва не раскроивший ему череп. На мгновение убийца потерял бдительность, чем тут же воспользовался противник. Один из когтей впился Телобану в плечо чуть повыше ключицы. Он с лёгкостью проткнул кожу, плоть, попутно сокрушая кости и вышел с обратной стороны, пронзив тело Телобана насквозь.
Тварь поднялась на задние конечности и на мгновение Телобан завис в воздухе, поддетый за живое словно кусок мяса на крюк.
Боль была невыносимой.
В Замке их учили терпеть голод, холод и — разумеется — боль. Мальчишек по очереди топили, вешали, поджигали, резали — и все для того, чтобы тело, а вслед за ним и разум, привыкли к боли. И спустя какое-то время боль действительно переставала восприниматься как нечто реальное. Боль можно было прятать будто вещь, отодвигать на задний план, словно она была частью привычной обстановки, старой и ветхой мебелью, которую можно двигать. Или разбить в щепки.
Однако эта боль была невыносимой. Телобан закричал. Тем временем Ош поднялся на задние лапы, словно пытался дотянуться до чего-то вверху, и Телобан оказался поднятым на высоту двух саженей над землёй.