Несмотря на то, что всю дорогу ему пришлось бежать и на то, что на поверхности круглые сутки царила жара, внизу было холодно. В Замке Телобана и других учеников учили переносить и не такое, но холод уже начал доставлять ему дискомфорт. Поэтому, как только его сердцебиение пришло в норму, и кожа стала покрываться пупырышками, настала очередь двигаться дальше.
Но — куда?
Телобан огляделся. То немногое, что можно было разглядеть в темноте, говорило о том, что это была очень старая часть города. Само по себе данное обстоятельство не играло никакой роли, за исключением очень важного момента: в таких древних катакомбах всегда существовала опасность обрушений, одни её тоннели постепенно ветшали и осыпались, другие появлялись там, где земля проваливалась.
Телобан прислушался. Обычно в туннелях под городом были хорошо слышны звуки внешнего мира: шум волн, если ты оказывался где-то неподалёку от порта, ропот многолюдной толпы и выкрики продавцов, если дело происходило в районе городского рынка. Теперь же он не слышал ничего. Поднятый взгляд упирался в сводчатый потолок, поросший зелёной плесенью, которая слабо светилась. Не сказать, чтобы света хватало, но Телобан был благодарен судьбе и за это.
Он соскользнул с насеста, нисколько не заботясь о том, что наделал шершавым камнем новых дырок в штанах, и двинулся дальше. К счастью, коридор здесь был прямым, не расходился в стороны, так что особенно размышлять не пришлось.
Некоторое время Телобан шёл по щиколотку в воде. Туннели по большей части были затоплены или же пребывали в постоянной сырости. Вода во многих из них появлялась с выпадением на поверхности осадков и уходила спустя несколько часов или дней. Однако, пройдя несколько шагов, он провалился в воду сначала по колено, а затем и по пояс. Ещё через полдесятка шагов ему пришлось балансировать, вытянув руки в стороны, поскольку он провалился уже по грудь.
Вода была холодной, вязкой и дурно пахнущей. К запаху он давно привык, однако холод показался Телобану противоестественным, как и необычная вязкость жидкости. Казалось, он погрузился в масло. Ноги скользят, руки срываются, и скорее уж он споткнётся, потеряет равновесие и рухнет носом вперёд, чем ему удастся обрести более-менее устойчивую позу.
К счастью, уровень воды не только не стал выше, но и продолжил постепенно уменьшаться. Спустя какое-то время он вновь брёл по щиколотку в мутной жиже. При этом ему никак не удавалось отогнать навязчивую мысль: что, если существо, с которым ему пришлось столкнуться, каким-то образом обогнало его и теперь скрывается в этой воде?
Воздух стал спёртым. Двигаясь в полумраке, Телобан буквально ощущал его сопротивление.
Внезапно впереди раздался некий звук.
Он не был похож ни на один из звуков, которые Телобан слышал до этого. Словно столкнулась пара костей, раскачивающихся на ветру.
Телобан видел подобные амулеты на корабле, и каждый раз при взгляде на них его обуревало непонятное чувство. С одной стороны, он презирал суеверных моряков. С другой — глядя на раскачивающиеся на солёном ветру кости, волосы и, — кажется, зубы, он не мог перестать думать о том, что все в жизни определяется случаем и элементарным везением, а вовсе не судьбой или задобренными молитвами богами.
Звук больше не повторялся, но Телобан знал, что его источник где-то поблизости. И он начал понемногу продвигаться вперёд. Шаг за шагом, не отрывая одной руки от склизкой стены, кирпичная кладка которой давно превратилась в азбуку для незрячих: даже в полной темноте легко читались борозды и выпуклости, оставленные на ней временем.
Телобан уже убедился, что туннели обитаемы. Попрошайки, сумасшедшие, преступники: здесь находили пристанище все, кому по каким-то причинам не нашлось места наверху. Непонятно, каким образом им удавалось уживаться друг с другом, однако, без сомнения, к чужакам все без исключения обитатели катакомб были настроены враждебно.
Тоннель перед ним неожиданно разделился надвое. Одна его часть резко уходила влево, другая под небольшим углом устремлялась в противоположную сторону. Однако выбора у него вновь не было: второй путь оказался завален камнями и прочим мусором. Телобан разглядел торчащие из завала бревна: точно такие же были у него над головой. Очевидно, в какой-то момент балки не выдержали и туннель обрушился.
Свернув на развилке, Телобан попал в ещё более тёмный и узкий коридор. Однако здесь явно чувствовался свежий воздух. Из глубины тоннеля тянуло холодным ветерком, и это было верным признаком того, что впереди находится выход. Обрадовавшись такой удаче, Телобан двинулся сквозняку навстречу.
Чаще всего туннели сходились вместе, а затем устремлялись к поверхности. Но иногда случалось и так, что некоторые из них обрывались, внезапно проваливались или заканчивались бездонными колодцами, некоторые из которых были шириной в десяток шагов. До этого у Телобана получалось обходить такие провалы стороной. Однажды он заглянул в один из них, свесившись с края, и бросил вниз зажжённый факел. Пока факел падал, он успел разглядеть неровные стены, камень, старое дерево, а ещё, кажется, кирпич. Странно, что на такой глубине нашлось место чему-то рукотворному, такому как кирпич или тёсаные бревна. Позднее он догадался, что видел остатки более ранних построек. Возможно, в прошлом под землю ушла целая улица с домами, лавками и прочим, а затем поверх неё возникла другая. Тогда он так и не дождался, пока факел упадёт на твёрдую поверхность внизу. Его огонь продолжал постепенно таять пока не исчез совсем.
Сейчас, думая о том, что в пропасть падать придётся, наверное, целую вечность, Телобан буквально заставил себя быть осторожнее. Как не хотелось ему оказаться на поверхности как можно скорее, всё же следовало быть осмотрительнее. Между тем поток дующего спереди воздуха стал сильнее. Телобан принюхался. Внимательному путнику запах мог довольно точно сообщить, под какой из частей города он находится. Обычно в разных частях Завораша царили непохожие друг на друга запахи: ароматы моря и соли в районе порта, рыбная вонь в районе морского рынка, запах пряностей и сжигаемых благовоний в храмовом квартале, тяжёлый дух, источаемый кучами разлагающегося мусора в квартале бедняков. Телобан осторожно втянул в себя воздух, стараясь мысленно «отсечь» запах канализации, который, к сожалению, никуда не делся.
Странный шум больше не повторялся. Вокруг вообще не было никаких звуков, кроме тех, что издавал сам Телобан. Было немного странным, что все вокруг хранит такую тишину. Здесь, как и в других частях катакомб, постоянно должна была осыпаться кладка; если где-то неподалёку была влажность, то она должна была собираться в капли, и те, срываясь вниз, разбивались бы о камни с характерным звуком. В любой части тоннелей, где побывал Телобан, процветала жизнь: от крохотных насекомых до крыс размером с кошку. Все они, каждый в своей мере, издавали звуки. И, наконец, сквозняк. Им тянуло уже достаточно ощутимо, и Телобан ожидал услышать гудение воздуха. Однако не было и этого.
Если бы он сейчас замер и задержал дыхание, мир вокруг перестал бы существовать. Его и так же не было — в кромешной темноте вокруг могло находиться что угодно, в том числе и нечто неожиданное. А теперь, когда отсутствовали и звуки, пустота вокруг приобрела полноту, став величиной, возведённой в абсолют.
Ещё некоторое время Телобан прислушивался: одна рука лежит на сырых камнях стены, чтобы не потерять направление, другая вытянута вперёд. Так он стоял довольно долго, не двигаясь и стараясь не дышать, а затем вновь услышал непонятный звук. Теперь точно — он шёл откуда-то из глубины туннеля.
Что ж, был лишь один способ выяснить, что впереди. В этот момент Телобан пожалел, что не обыскал нишу тщательнее — кроме обломка топора в ней мог обнаружиться фонарь и даже масло к нему. Однако возвращаться было уже поздно. Да и шансов на то, что ему могло так повезти, было немного.
Внезапно впереди возник источник света. Поначалу Телобан даже не понял, на что смотрит. Перед ним было крохотное, не больше булавочной головки пятно, словно кто-то зажёг в глубине тоннеля спичку. Спустя удар сердца огонь погас, но Телобан мысленно зафиксировал расположение "спички" и двинулся на свет. К счастью, пол под ногами был сухим и ровным. Не потому ли, что тоннелем пользовались? А огонь впереди — чей-то путеводный знак? А может, это и в самом деле была спичка, с помощью которой другой незадачливый путник пытался осветить себе путь в этом мрачном и пустынном месте?