А с прибылью было вообще страшное дело. Если у предприятия рентабельность превышала «предельный уровень», то налог на прибыль могла доходить до девяноста процентов. У производства такие «проблемы» случались редко, но у нас, у Молодёжного центра, арендующим всё за копейки и пользующимся имуществом «базы флота» бесплатно, они могли бы случиться однозначно, если бы мы сидели на, так сказать, на всём готовеньком и только «стригли бабосы». Однако моими стараниями на молодёжных центрах остался висеть только подоходный налог размером тринадцать процентов. И то, не на нас, а на наших трудящихся. Но без этого налога в СССР было не обойтись.
По договору наш партнёр — ВБТРФ отказался даже от налог на доходы от совместной деятельности, составлявший пятнадцать процентов. То есть, мы брали на себя его бремя «социалки», а «партнёр», за это платил частью продукции, которую реализовывала наша коммерческая служба.
Таким образом, ВБТРФ, продолжая обслуживать и содержать свои «непрофильные активы», экономила очень большие деньги, которые тоже отдавала нам на развитие и проведение культмассовой работы.
Буквально уже через неделю во Владивосток с концертом приехал вокально-инструментальный ансамбль «Синяя Птица», где успешно выступил в помещении Приморской филармонии, арендованной мной. Выступил и получил хорошие деньги не по ставке тридцать семь рублей за выступление, а пятьдесят. При заявленной трёхрублёвой цене не билет и заполненном зале с тысячью двумястами мест, мы могли себе позволить заплатить восьми музыкантам и трём их коллегам: звукооператору, администратору (дяде Саше) и бухгалтеру (тёте Кате) такие деньги. «Синяя Птица» выступала два дня, давая по три концерта, а посему заработала неплохие официальные деньги.
Мы заработали немного, отдав половину оставшихся от расчёта с артистами денег за аренду, но ведь это было только начало нашей концертной деятельности, прибыль с которой, между прочим, облагалась налогом до сорока пяти процентов. А на больших площадках и семьдесят. А тут «Дворец культуры моряков» получал деньги не за концерт, а за аренду. И «мутить» с билетами не нужно, ведь музыканты требовали больше, чем было положено по закону и организаторы занижали цифру «заполняемости зала».
Дядя Саша Райз, тут же закрутил «шарманку» и к нам стали прилетать более востребованные молодёжью группы: «Машина времени», «Наутилус Помпилиус», «Пикник», «ДДТ», «Кино», которая выступала вместе с «Аквариумом» и 'Алисой в нашем цирке, где оба концертных дня все две тысячи четыреста мест были заполнены.
Мы мало зарабатывали на этих концертах, но мы заманивали музыкантов, скармливая им сладкую приманку и готовясь к «сенокосу» в весенне-летний период на стадионе «Динамо», с которым я уже вёл переговоры, уточняя расписание игр и других спортивных мероприятий. Там, при общем десятитысячном количестве мест, и ожидании пятидесяти процентного заполнения, доходы ожидались побольше.
Однако, для того, чтобы, кхэ-кхэ, «не ждать милости от природы», а именно, не утруждать музыкантов транспортировкой громоздкого звукового и музыкального оборудования, нам нужно было иметь своё. Да и о создании своей музыкальной группе мы то есть я) задумались.
Молодёжный центр не открывал валютный счёт, а совершил бартерную сделку с японцами, обменяв некоторое количество фарша «сурими» на необходимые нам товары. Я просто позвонил «своему» автодилеру и предложил заработать. А потом пришёл с этой идеей в партком.
Гаврилов некоторое время морщил лоб и чесал затылок, приговаривая свою излюбленную фразу: «Ёлочки зелёные», а потом, махнув рукой, приглашая следовать, за ним, пошёл к Никитенко. К моему удивлению и, особенно, к удивлению Гаврилова, Никитенко, почитав обоснование и предложение, быстро подмахнул его и показал нам обоим большой палец правой руки поднятый вверх. Конечно я его понимал. Говорю же, экономия у базы с таким официальным уходом от налогов, была сумасшедшая. Да и сдавать валютную выручку предприятие должно было обязательно. А тут… И овцы, так сказать, и волки, хе-хе… Все были при деле.
— Ну, ты даёшь! — сказал мне тогда Игорь Иванович. — Где хранить-то будешь?
— Арендуем склады, — пожал я плечами.
— А репетировать?
Мои друзья репетировали в бомбоубежище городской больницы номер два, в народе называемой «Тысячекоечной». Я рассчитывал имущество хранить там, однако вдруг вспомнил, что и тут на территории «Диамидовского судоремонтного завода есть бомбоубежище», и довольно приличное.
— Хм! Игорь Иванович, а если задействовать для наших нужд наше бомбоубежище. Мы бы там порядок поддерживали.