— Сколько надо? — деловито спросил Гуравлев.
— Ну… — задумчиво протянул Гром — сто двадцать как минимум-
Услышав это, Костя присвистнул
— Ну столько у нас нет, но чуть больше половины, я думаю, найдем- облокотившись на стенку, сказал он.
— Придется делать крюк до Речки. Хорошо. Допустим, доехали, там взяли взрывчатку. Дальше что? — протирая глаза, спросил Гуравев у собравшихся.
— Там делаем привал на сутки. Штурмовать это, — Гром кинул на стол схемы — не отдохнув — самоубийство-
— Допустим. А как вы собираетесь штурмовать станцию?-
— Тут только один проход. На БТРах по нему не проехать, да и стрелять я бы не стал — сломаются эскалаторы и все. Так что только пешком-
— Я выйду- сказал сталкер, разворачиваясь. Ему никто не ответил, только пренебрежительно помахал кистью Гуравлев.
Стоило ему только выйти из душного кабинета, как к нему сразу же пристал Лулз.
— Ну как там? — затараторил старик — До чего дошли наши сумрачные гении? А что это за громила… — он не успел договорить, потому что Костя резким движением руки прижал его к шершавой стене.
— Хватит! — грубо бросил он — Не до тебя и не до твоих плясок сейчас- не отпуская Лулза, резко прошептал Костя.
— Ладно, я понял, понял- медленно отстраняя от себя Костину руку, сказал Лулз. — С чего такие эмоции то?-
Костя шлялся по станции, пытаясь оттянуть момент возвращения в кабинет к Гуравлеву. Лулз вскоре куда то запропастился, хотя без него спокойнее. Сев на платформу и свесив ноги вниз, Костя снял с шеи зеленый каменный кулон. Покрутив вещицу в руках, Костя вспомнил о Соне, и его тут же обожгло острое желание увидеть ее. Летая в мечтаниях, Костя просидел на платформе, пока его не прогнали приехавшие на станцию торговые дрезины, с гружеными товарами, прицепами.
Шли часы, но Костя так и не вернулся в кабинет Гуравлева. В конце концов сталкер просто вернулся в гостиничную палатку и стал ждать, изредка кидая бесцветный взгляд на часы. Время тянулось неимоверно медленно, словно холодный мед, лениво стекающий с чайной ложки. Косте было откровенно скучно, так что даже проведенное в заключении у сектантов время, показалось ему вполне нормальным врем препровождением. Сталкеру очень хотелось на родную станцию. Столько времени в отрыве от своего Речного вокзала он еще никогда не проводил. Хотя с другой стороны он не сколько хотел оказаться дома, сколько хотел покинуть Ганзу и все «большое» метро. За эти несколько недель он увидел Содружество с другой стороны. Алчные властители ради собственного блага эксплуатировали добровольно идущих к ним в рабство людей с менее богатых станций. И на их поте, их крови строилось благополучие и эта напускная, показная мощь всего Кольца. Или эти станции, типо Савеловской. Таких ведь большинство. Нищие грязные, где люди не живут, и даже не выживают. Там они уже давно стали просто обитать. Не живые, не мертвые. Станции, на который даже света нормального не бывает, только это красное, едкое свечение, надолго въедающееся в глаза. Все тяготы и лишения жизни на Речном вокзале меркли по сравнению с этим.
Сержант вернулся после того, как Костя, посмотрев на часы, увидел половину шестого вечера.
— На, твое- сказал он, кидая на кровать потрепанный ак-74, легкий бронежилет и противогаз с двумя запасными фильтрами. — Больше у них ничего нет. Ничего, это тебе только до Речного, там оденешься как хочешь.
Костя придирчиво оглядел амуницию. Поднял автомат и попытался его зарядить. Тот решил стойко держать оборону и с первого раза не поддался.
— Оно вообще стреляет?-
— Наверно- словно не и не пошутил, ответил Сержант.
— Нда. Я бы в таком даже выходить не стал, не то что идти до Речного- недовольно пробормотал сталкер.
— Идти не придется. Прокатишься с ветерком- последовал ответ
— БТРы? — попытался догадаться Костя.
— Да
— Что это?
— Увидишь- хитро улыбнувшись, сказал Сержант — Ничего, мне тоже дали барахло какое то. Казенное, что поделать? — он бросил свои вещи на койку.
— Что с планом? — посмотрев на Сержанта, спросил сталкер
— Ничего. Ахтунг, можно сказать- томно улыбнувшись сообщил он. — Зато название у операции красивое. «Укрощение сатаны»
В ответ Костя коротко посмеялся.
— Будем переть напролом. Пройдем по всем станциям и заложим бомбы. Потом взорвем- устало начал рассказывать Сержант. — Будем надеяться сработает- он вытащил из под тряпичных погон свой черный берет, и расправив его, положил к остальным вещам. — Выходим в час ночи- Сержант задумался. — И шде этот твой Лулз, велено денег ему дать и отправить на все четыре стороны-
— Он с нами собрался.
— Плохо. Сдохнет, да еще и кого-нибудь с собой заберет. Не пойдет он с нами.
— Сам ему об этом скажешь- Костя вздохнул — И что нам делать до часу ночи?-
На это Сержант лишь многозначительно пожал плечами.
В ожидании, Костя вышел из палатки. Томно вздохнув, сталкер покрутил головой по сторонам. Повернув голову на лево, Костя увидел на другой сторону станции копошение. Приглядевшись, Костя понял то что одним из копошащихся был Лулз. Мало того, что он что то оживленно жестикулировал, так еще и что то кричал на всю станцию. Делать было все равно нечего, поэтому Костя пошел к бурлящему эмоциями Лулзу.
— Где взял? — Где взял, говори, засранец! — К тому моменту как Костя успел подойти, Лулз уже окончательно вышел из себя.
В правой руке он держал продолговатую скляницу со светящейся жидкостью, а свободной рукой тормошил совсем молодого челнока.
— На Чистых прудах взял, на Чистых прудах!!! — челнок безвольной тряпичной куклой болтался в, с виду, не сильной руке Лулза.
— Не ври мне, засранец! — прикрикнул старик, затем наклонившись ближе к челноку сказал уже тише — На Первомайской был, правда ведь?-
Глаза челнока округлились, и угрожающе вылезли из орбит.
— Да- в итоге сдался он.
— Ну как там люди поживают? — добродушно, будто бы и не тряс несчастного парнишку минуту назад, спросил Лулз
— Н-нормально- запинаясь, промямлил челнок.
— Ладно, не дрейфь- Лулз бодро ударил челнока по плечу. Затем, он бесцеремонно взял две такие же, только не светящиеся, склянки со стоящего рядом с торгашом походного прилавка.
— Ничего? — он продемонстрировал парнишке стекляшки.
— Ничего- словно умирающий лебедь, промямлил тот.
— Ну бывай- Лулз развернулся и пошел от торгаша прочь — И не балуй-
Костя наблюдал за этой сценой молча, готовясь вмешаться только в том случае, если бы Лулз окончательно взбесился.
— Что за дела? — спросил сталкер.
— О- Лулз сделал удивленное выражение лица. — Нянька пришла. Внезапно стало дело до моих «плясок»? — передразнивая Костю, скривился Лулз.
— Что это? — игнорируя нападки старика, он кивнул на склянки.
— О, замечтательная такая штуковина. Смотри- он потряс одной из них и содержимое вскоре начало сильно светится. — Горит дольше любого фонарика. На, тебе одну так и быть отдам- он кинул вторую стекляшку Косте.
— А чего до парнишки до докопался, рекетир недоделанный?-
— А то, — Лулз облизнул губы — что такие штуки делают только в одном месте-
— Первомайская? — вспоминая короткий диалог лулза с челноком, сказал Костя
— Ну да.
— И что тогда не так?-
— А не так, что станция закрытая. То есть никто о том, что станция обитаема не знает. Почти никто. Да и на станции о существовании внешнего мира догадывается лишь каста посвященных. Ничего не напоминает? — Лулз хмыкнул
— На Речном никто об остальных станциях не знал- запротестовал Костя
— Ты гарантируешь это? — лукаво глянув, спросил Лулз
Костя не стал спорить. Сейчас он был мало в чем уверен, а вдруг и на его станции кто-то уже знал о том, что есть еще выжившие.
— А с пробирками то что? — вместо этого спросил он.
— Так там мужик один есть. Делать эти штуковины из грибной эссенции, или… — Лулз на мгновение задумался — В общем из грибного что то там. Да.
— Ясно. Стоп, а ты откуда об этом знаешь?