– Посмотри, что я из-за тебя наделала! – воскликнула она со слезой в голосе и выбежала.
Норин, запихнув скрипку и смычок в деревянный футляр, крикнула:
– Все! Я закончила! Давайте пять центов!
Миссис Мэлоун сунула ей десять и велела увести Дорин. Норин заныла, но мать была непреклонна. Тогда девочка за руку уволокла младшую сестру, которая и сама была рада уйти.
Фрэнки решительно отпихнул тарелку и встал из-за стола. Мать задала ему вопрос, который прозвучал в тот вечер в тысячах других бруклинских домов:
– Куда-то намылился?
– А кому захочется здесь торчать? – сказал Фрэнки с горечью и ушел.
Миссис Мэлоун была рада избавиться от болтливых девчонок. Правда, через пару часов они вернутся, и опять от них не будет спасу. Другое дело Фрэнки. Он если уходил, то надолго, и мать понятия не имела куда.
Мэлоун проводил каждого из детей недоумевающим взглядом.
– Чего это с ними со всеми?
– Ты выживаешь их из родного дома, – сказала жена.
– Сейчас-то я что не так сделал?
– Зачем ты дразнишь Фрэнки из-за его работы? Нехорошо это. И про то, как кровь из жил выпускают, не надо было читать, пока он ел.
– Твоя бы воля, ты бы сделала из него слюнтяя.
– Он не как ты, он чувствительный.
– Я, может, тоже чувствительный, только не болтаю об этом все время. А теперь, если ты наконец перестанешь придираться к мужчине, у которого есть цель в жизни, я продолжу заниматься.
– А я оставлю посуду на потом. Пойду посижу в гостиной, чтобы не мешать твоим великим занятиям.
Мэлоун остался в кухне один. Теперь незачем было сотрясать воздух. Он немного почитал про себя, едва шевеля губами. Но это не доставило ему никакого удовольствия. Пэтси был человек компанейский и ни минуты не терпел уединения. Собрав свои вещи, он перешел к жене в гостиную.
– Послушай-ка вот это, мамаша.
Мамаша застонала. Пэтси со смаком возобновил чтение. Через пять минут она крепко спала.
Фрэнки пригласил на танцы девушку по имени Ирма. В какой-то безумный момент ему даже пришло в голову на ней жениться, лишь бы только сбежать из дома. Но секунда трезвого размышления развеяла эту мысль. Ирма носила чересчур короткие и чересчур узкие юбки, и вообще все у нее было чересчур: слишком смелая стрижка, слишком по-модному плоская грудь, слишком малиновые румяна, слишком влажная губная помада, слишком длинные и слишком гагатовые серьги.
Критически оглядев девушку, Фрэнки спросил себя, что с ним произошло. Еще недавно броская внешность Ирмы его привлекала. Наверное, дело было в Марджи Шэннон. Не встреть он ее сегодня, Ирма и сейчас вполне устраивала бы его. А в сравнении со своей противоположностью модная красавица казалась развязной и вульгарной. А ведь это Марджи должна бы выглядеть на фоне Ирмы слишком простенькой и тихой. «Неужели между ними нет середины? – подумал Фрэнки. – Найти бы девчонку, эффектную, как Ирма, но спокойную, как Марджи».
А потом он спросил себя, какого черта он вообще думает о девчонках. Без них прекрасно можно обойтись во всем, кроме танцев. Танцевать он любил и считался в своей части Бруклина хорошим танцором.
Глава 10
Хенни пришел, как только Марджи начала есть. Опять торопливо вспыхнула газовая конфорка, плюхнулся в сковородку кусок топленого сала, потом в плавящийся жир посыпались кубики холодного вареного картофеля, остро запахло коричневеющими колечками лука, хрустнула яичная скорлупа, разбитая о бортик. Это была симфония дома – звуки семейной жизни, знакомые Марджи с младенчества.
– Ты поздно, – произнесла Фло отрывисто и горько.
Марджи почувствовала желание закричать, если отец начнет рассказывать о водителе, который не хотел останавливаться. С другой стороны, не услышав этого рассказа, она тоже закричала бы, ведь в таком случае ей следовало бы заключить, что жизни Хенни пришел конец.
– Повздорил немножко с водителем, – объяснил он. – Ему, видишь ли, не хотелось тормозить на Моджер-стрит. Но я оглядел его с ног до головы и этак спокойно вежливо говорю: «Послушай, приятель!»
Рассказав об инциденте так, будто до сих пор ничего подобного никогда не случалось, Хенни сел и потянулся за кетчупом. Потом задал жене старый знакомый вопрос, горький ответ на который Марджи решила предупредить.
– Конечно, папа, мама уже поела. Но мы ведь с тобой и вдвоем можем хорошо поужинать, правда? – сказала она с болезненным лукавством и накрыла ладонью его левое запястье.
На секунду Хенни, с трудом разогнув натруженную правую руку, положил ее на руку дочери, потом смущенно убрал.
– А помнишь, – сказал он, начиная есть, – ты сидела в углу под корытом и игралась с прищепками, как с куклами?