– Я опоздаю на работу.
Она отпустила его, он зашел в комнату и надел рубашку. Марджи часто задумывалась о том, почему он так смущается от ее прикосновений, почему считает, что любовью можно заниматься только глубокой ночью, сопровождая ласки боязливым шепотом. Иногда она спрашивала: «Кто нас услышит?» – а он зажимал ей рот рукой и говорил: «Ш-ш-ш!» Днем же, если она отваживалась просто поцеловать его в щеку, ему становилось так неловко, словно у стен их квартирки были зоркие глаза и насмешливые рты.
Отворачиваясь, чтобы Фрэнки мог переодеть трусы (он не любил, когда она видела его голым), Марджи подумала, что в человеке все бывает не просто так. Видимо, в детстве он слишком часто слышал от родителей скабрезные шутки и потому привык думать о любви как о чем-то грязном. Да, скорее всего, так и было. Мистер Мэлоун и сейчас постоянно сыпал непристойностями. А еще дети, с которыми он играл во дворе, наверное, шушукались об отношениях между женатыми людьми как о чем-то постыдном. «Правда, все слышат на улице всякие гадости, – рассудила Марджи, – но на кого-то это не влияет, а на кого-то влияет…»
– Боюсь опоздать, – сказал Фрэнки, прерывая ее размышления.
– Не опоздаешь, – успокоила она его. – Я быстро сбегаю за булочками.
– Ну, миссис Мэлоун, что вам сегодня предложить? – бодро спросил пекарь.
– Так… Мне булочку со штрейзелем, с кокосовой стружкой и пышку с конфитюром.
Пекарь положил в пакетик булку, обсыпанную кондитерской крошкой, и пончик.
– Кокосовую для себя берете? – спросил он.
Марджи кивнула.
Он выбрал круглую булочку с поджаренными стружками кокоса, утопленными в глазурь.
– Так все берут, – сказал он. – Две для мужа, одну для женщины.
После булочной Марджи зашла в гастроном на углу за пинтой молока.
– Вы не принесли пустую бутылку, – сказала продавщица.
– Я забыла.
– Тогда с вас два цента залога.
– Хорошо. А завтра я принесу две бутылки.
– Только смотрите, чтобы они были тутошние, а не из другого магазина.
«Какая разница?» – подумала Марджи.
Когда она вернулась домой, кровать уже была прислонена к стене, а Фрэнки, одетый, нервно расхаживал по комнате:
– Я опоздаю.
– Нет, все в порядке. Стол накрыт, кофе сварен.
Он сел. Марджи положила булочки на тарелку и полезла ложечкой в горлышко бутылки, чтобы снять сверху дюймовый слой сливок.
– Мне бы лучше концентрированного молока.
Она достала банку из холодильника и вытащила из двух дырочек бумажные затычки.
– Не переливай в молочник, я и так опаздываю, – сказал Фрэнки раздраженно и налил себе в кофе густой жидкости прямо из жестянки.
– Я только стараюсь, чтобы мы жили красиво, – объяснила Марджи.
– Знаю, но у меня нет времени.
Дожидаясь, пока кофе слегка остынет, Марджи сняла с банки молока этикетку и убрала в выдвижной ящик стола. Таких этикеток у нее набралось уже довольно много: скоро она могла получить за них какой-нибудь приз.
– Почему ты не хочешь, чтобы я приготовила тебе яичницу? Ты много работаешь, а на ланч у тебя один сэндвич.
– Кроме кофе и булочек мне ничего не нужно. – Фрэнки ел быстро, Марджи – медленно. – Мать каждое утро готовила овсянку, – сказал он.
– Хочешь овсянки? Завтра сварю.
– Я не сказал, что хочу, я сказал только, что мать ее варила.
– Вот как…
Фрэнки встал и надел пиджак. Марджи быстро допила остатки кофе и тоже поднялась, чтобы положить ему платочек в нагрудный карман.
– Деньги есть?
Вместо ответа Фрэнки позвенел монетами в кармане.
– До вечера, – сказал он, направляясь к двери.
– Ты кое-что забыл.
– Что? – Фрэнки принялся оглядывать комнату и ощупывать себя.
– Ты забыл поцеловать меня на прощанье.
– Ох, Марджи… – простонал он.
– А вдруг кто-нибудь из нас сегодня умрет? – сказала она.
Он обхватил ее руками и прислонился щекой к ее щеке. Она крепко прижала его к себе и прошептала:
– Пожалуйста, скажи, что любишь меня.
– Ой, только не начинай опять, – он попытался высвободиться, – а то я точно опоздаю.
– Я так, просто тебя дразню, – сказала Марджи.
Грустное выражение ее лица тронуло его.
– Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. – Он быстро поцеловал ее. – Ну все, я побежал.
– Береги себя – для меня! – крикнула она ему вслед.
Выпив еще чашку кофе, Марджи вымыла и вытерла посуду. Подумала, не протереть ли линолеум в кухне, но он еще не успел загрязниться после вчерашнего мытья. В буфете был идеальный порядок. Не придумав себе больше никакого занятия в кухоньке, Марджи подмела в комнате и вытерла пыль. Потом занялась ежедневной стиркой: выстирала вчерашние трусы, носки, рубашку и платки Фрэнки, а также свои собственные трусики, лифчик, комбинацию, чулки и платочек. Навела порядок в ванной, растянула бельевую веревку и закрепила на ней то, что постирала, игрушечными прищепками, подумав: «Маленькая девочка пришла бы от этих штучек в восторг». Перед тем как выйти из ванной, Марджи поровнее перевесила один из платков: белье, развешенное криво, раздражало ее.