Поцелуй Фрэнки без ответа не остался.
Когда муж уснул, Марджи еще некоторое время пролежала без сна, не желая терять ощущение легкости и счастья. Но потом тоже заснула. Ей опять приснился хорошо знакомый старый сон. Как будто она, маленькая девочка, потерялась… потерялась на улице…
Глава 29
После прихода гостей отношения между Марджи и Фрэнки на некоторое время изменились. Он стал казаться менее закрепощенным, как будто исповедался и получил отпущение грехов. Это должно было бы радовать Марджи, но вместо удовольствия она испытывала странную тревогу. «Я привыкла к тому, каким он был раньше, – говорила она себе, пытаясь разобраться в своих ощущениях. – Мне это не нравилось, или казалось, что не нравится. Сейчас бы я предпочла, чтобы он стал прежним. Нынешний он кажется мне незнакомым, чужим. Хотя на самом деле я, может, никогда его и не знала».
К собственному ужасу, Марджи начала испытывать по отношению к нему легкое физическое отторжение. «Почему? – недоумевала она. – В чем дело? Ох, лучше б эти люди никогда не приходили!»
А потом все вдруг прояснилось. Марджи нашла логическое обоснование своему отвращению к Фрэнки. Она поняла, что беременна!
Однажды утром она проснулась от приступа тошноты. Заползая обратно под одеяло, растолкала мужа:
– Фрэнки, ты спишь?
– Чего? Уже нет. А разве пора вставать?
– Не совсем. Но я хочу тебя кое о чем попросить.
– Только если это не долго, – зевнул он. – А то мне в контору к девяти.
– Все ты успеешь, – сказала Марджи, как говорила каждое утро. – Ты умеешь заваривать чай?
– Чего? Ну да, конечно.
– Тогда сделай мне чашечку.
– Зачем?
Марджи переждала очередную волну тошноты:
– Не спрашивай. Просто сделай.
– Но я не понимаю…
– Пожалуйста!
– Ладно!
Он встал, прошел в кухоньку, но почти сразу же оттуда вернулся.
– А где чай? И в чем его делать?
Марджи дала ему простые инструкции. Несколько минут он гремел посудой, потом наконец принес чашку горячей воды, слегка окрашенной чайным пакетиком. Между чашкой и блюдцем вклинилась половина лимона.
– Так нормально?
Марджи выдавила в воду пару капель лимонного сока и сделала глоток.
– В самый раз.
– А с тобой все нормально? – спросил Фрэнки нервозно.
– Да, – тихо ответила она.
– Тогда я пойду бриться?
– Конечно.
Побрившись и умывшись, Фрэнки вернулся в комнату и, к своему разочарованию, не увидел на кровати разложенной одежды. Он и не понимал, насколько привык к тому, что жена каждое утро оказывала ему эту маленькую услугу. Забрав у Марджи чашку, он сел на кровать:
– С тобой точно все в порядке?
– Лучше некуда.
– Тогда в чем дело?
– Ни в чем. Только… – Марджи положила руку ему на колено, он отдернул ногу. – Ох, Фрэнки, хотя бы сейчас не отодвигайся от меня. Пожалуйста.
– Послушай, я не могу все утро сидеть и играть с тобой в угадайку. Мне и так уже придется идти на работу без завтрака, если я вообще хочу успеть.
Марджи собиралась преподнести ему новость чуть более торжественно, но, заметив его нетерпение, просто отрезала:
– У нас будет ребенок.
Она прикрыла глаза, чтобы не видеть того выражения отвращения и ужаса, которое вдруг возникло на его лице. Прошло, как ей показалось, довольно много времени, прежде чем он спросил:
– Ты уверена?
– Уверена.
– А может, ты просто нервничаешь, или простудилась, или еще что-нибудь?
– Я не нервничаю, и простуды у меня нет.
– Наверное, что-то можно сделать – принять какие-то таблетки.
– Это еще зачем? К тому же я на третьем месяце.
– Почему ты мне месяц назад не сказала?
– Месяц назад я не была уверена.
Фрэнки встал и принялся расхаживать по комнате, очень бережно держа в руках чашку и блюдце, как будто надеялся, оберегая их, выиграть время.
– Но я не понимаю, – сказал он. – Я же был осторожен!
– Я думала, ты обрадуешься, – произнесла Марджи печально.
– Обрадуюсь? – переспросил он, словно не веря собственным ушам.
– Так или иначе, это случилось.
– Это все ты виновата! Вечно хватаешь меня… лезешь с поцелуями.
Марджи поднялась с кровати, встала перед Фрэнки в розовой вискозной рубашке за доллар девяносто восемь и произнесла самую язвительную речь в своей жизни:
– А в чем дело? Боишься, как бы твои друзья чего не сказали? Вдруг Сэнди усмехнется: «Не повезло тебе, парень!» – или Джин махнет на тебя платочком: «Как трогательно!»
– Что ты такое говоришь? – спросил Фрэнки, по-видимому, потрясенный. Потом к нему вернулась холодная логика. – Я не волнуюсь из-за того, что скажут или подумают мои друзья в конторе. С чего бы мне волноваться? Они ни о чем не узнают. Во-первых, я не намерен распространять эту новость, даже если ты считаешь ее чудесной. Во-вторых, это никого не касается, кроме меня и тебя. – Он сощурил глаза и спросил тихо, почти ласково: – И все-таки что ты имела в виду, Марджи?