Мужья всегда приходили в больницу одновременно, как будто нарочно дожидались друг друга на углу. Каждый вечер наступала очередь одного из них угощать девочек мороженым в полутораквартовом картонном ведерке – непременно клубничным: по никому не ведомой причине бруклинские мужчины предпочитали лакомство с этим вкусом всем остальным. Сами они его не ели, но покупали охотно.
Каждый вечер, перед тем как отдать мороженое тете Тесси для сервировки, сиделка говорила одно и то же: «Не нужно было покупать, они все растолстеют». Потом она за милую душу доедала оставшееся в ведерке и принимала участие в общей добродушно-шутливой беседе, присев на полку над батареей и помахивая тяжелыми ногами. А для тети Тесси все пациентки откладывали по щедрой ложке из своих порций.
Подкрашенные и аккуратно причесанные, матери сидели, откинувшись на взбитые подушки. Женщины, родившие впервые, как правило, надевали украшенные многочисленными ленточками стеганые кофты поверх полупрозрачных ночных сорочек, которые оказывались последним эротичным предметом в гардеробе большинства новоявленных мамаш. «Рецидивистки», то есть женщины, родившие во второй или в третий раз, уже предпочитали красоте тепло и потому на все пуговицы застегивали фланелевые рубашки с длинным рукавом.
Пока мороженое поедалось, каждый муж разговаривал со своей второй половиной, перегнувшись через полочку в ногах кровати. Когда посуда убиралась, разговор становился общим. Мужчины обменивались замечаниями друг с другом и с чужими женами, женщины с понимающей улыбкой переглядывались, рассказывая о небольших происшествиях и забавных моментах больничного дня. Все пациентки, кроме Марджи, излучали спокойствие, полулежа на подушках с гордо выпяченной грудью, которая, набухнув, натягивала ткань сорочек и кофточек.
– Сестра говорит, что мой сын Майк… – начал мистер Джонс в один из вечеров.
– Майкл, – поправила мать.
– …заигрывает в детской с девочками.
– Весь в папашу, – пошутил мистер Браун.
Все засмеялись.
– Сестра нам вообще скучать не дает. – Миссис Уильямс лукаво улыбнулась сиделке, которая в этот момент начинала с удвоенной энергией болтать ногами. – Знаете, что она сегодня сделала?
Мужья ответили, что не знают, но догадываются, и посмотрели на сестру с добродушной хитринкой.
– Так вот, – продолжила миссис Уильямс, – приносит она мне мою Шерли на… – мамаша стыдливо умолкает.
– На двухчасовое кормление, – подсказала беззастенчивая миссис Браун.
– Не важно. Вы ведь знаете, что у Шерли на макушке всего три волосинки? – Миссис Уильямс подождала. Все женщины подтвердили: они знают, что у Шерли только три волосинки. – Так вот, значит, сестра подает ее мне, а у нее на головке… Что бы вы думали? Привязан розовый бантик! Я думала, умру со смеху!
– Из малышки вырастет роковая красотка, – сказала сиделка, имея в виду обладательницу трех волосков.
Мистер и миссис Уильямс безуспешно попытались скрыть охватившую их гордость. Женщине, которая была постарше и потактичнее других, пришло в голову, что такие разговоры, вероятно, причиняют боль Марджи, ведь у нее нет младенца, которым она могла бы похвастаться. Поэтому беседа резко изменила направление.
– Как вы думаете, долго ли пролежит снег?
Стараясь не смотреть на Марджи, мамаши и их мужья устремили взгляды на улицу и высказали свои мнения относительно долговечности свежевыпавшего снега. Марджи от этого стало только хуже: она почувствовала себя исключенной из нормальной жизни. Желая вернуть разговор в естественное русло, она впервые за вечер подала голос:
– Миссис Браун, расскажите, что было, когда сестра принесла вам Кэрол для… – Марджи выждала положенную паузу и улыбнулась, – ни за что не угадаете, для чего.
Все засмеялись, делая вид, будто эта слабая ирония показалась им очень остроумной.
– Ой, да нечего там рассказывать! – заскромничала миссис Браун.
– Еще как есть! – вознегодовала миссис Уильямс. – Расскажите!
– Пускай Марджи расскажет, у нее лучше получится, чем у меня.
– Давай, Марджи, давай! – хором потребовали женщины.
И Марджи рассказала:
– Ну ладно. Так значит, когда сестра принесла Кэрол на…
– …на двухчасовое… – подсказал мистер Джонс.
– Ох уж эти мужчины! – взвизгнула миссис Джонс.
– Принесла сестра маленькую Кэрол, – продолжила Марджи. – Та подняла головку…
Мамаша не удержалась и вставила:
– А ведь ей всего только пять дней.
– Кто рассказывает-то? – произнесла Марджи с притворным негодованием.