Я тоже в свободном плавании. Несколько лет работал на фирме сантехником. Четыре месяца назад уволили. Как говорят, попал под горячую руку начальства, вот и остался без работы. Сейчас пытаюсь устроиться, но возраст не подходящий.
— А сколько Вам?
— Пятьдесят один.
Она слегка приподняла одну бровь и сказала: — Вы молодо выглядите, я думала вам чуть больше сорока.
— Вы хотели сказать, хорошо сохранился, а вам?
— Вовсе нет, разве выглядеть моложе своих лет, это плохо? Да и вообще, возраст, это состояние души. Можно и в сорок быть стариком. А мне тридцать шесть.
Теперь пришел мой черед удивиться. Ещё в прошлую встречу я подумал, что ей не больше тридцати.
— Послушайте Вика, вы не хотите прогуляться? Мы соседи. Зайдем ко мне, я отдам вашу кассету, а заодно посмотрите мою видеотеку. Вдруг найдется фильм, который вы не видели. Как Вы на это смотрите?
— Я, не против, — просто ответила она, подымаясь с дивана.
Мы оделись и вышли на улицу. На небе высыпали звезды. В воздухе уже чувствовалась весна. Снег почти весь растаял, лишь кое-где чернели небольшие кучи не растаявшего снега. Ярко горели фонари на столбах, а в дополнение к ним свет фар от потока машин, делал вечер нарядным и праздничным. Мы медленно шли по улице вдоль огромного супермаркета, с витрин которого на нас смотрели манекены, одетые в пальто, шубы, сидящие за рулем настоящих автомобилей, съезжающие с водных горок и держащие в руках лыжи. Названия известных фирм сверкали неоновыми огнями, и среди всего этого многоцветия, лозунг сообщающий, что скоро Пасха, выглядел столь комично, что мы оба не сговариваясь, рассмеялись.
— Вы давно здесь живете? — спросил я Вику.
— Нет не очень. Это квартира моей бабушки. Она умерла пять лет назад и оставила её мне. А до этого я жила в общежитии, потом у друзей, потом снимала квартиру, а когда бабушка заболела, я жила у неё.
— Странно. Я регулярно захожу в видео салон и живу здесь давно, а вас никогда не встречал.
— Почему вы так думаете? Может, мы и встречались.
— Нет. Если бы я вас видел раньше, я бы точно узнал. С такими роскошными волосами как у вас, я бы точно узнал.
Она промолчала. Мы прошли до перехода, затем перешли на другую сторону улицы и пошли в обратную сторону по направлению к моему дому. Поднявшись на этаж, я открыл дверь и предложил ей зайти. Она прошла в прихожую.
— Как у вас красиво! — невольно вырвалось у неё.
По сравнению с её квартирой, моя выглядела совсем иначе. Несколько лет назад я сделал евроремонт, и обновил почти всю мебель, поэтому квартира выглядела действительно уютной и красивой.
— Ну, что же вы стоите, снимайте пальто и проходите. Теперь мой черед угощать вас кофе, правда, торта у меня нет, но у меня есть конфеты и ликер.
— Нет, нет, что вы я на минуту, мне право неловко.
— Что значит неловко, вы обещали посмотреть кассеты? И потом у меня есть кофеварка, которая делает кофе любое, какое пожелаете, честное слово.
— Правда? Не может быть, — в её словах опять проскочили нотки детской непосредственности, которые так шли ей.
— Разве я похож на обманщика?
Я помог ей снять пальто и пригласил в комнату.
— Вика, вам какое приготовить кофе? — крикнул я ей из кухни. Я держал инструкцию к кофеварке в руках, так как пользовался ей один или два раза и совсем не помнил, как с ней обращаться и, не услышав ответа, повернулся. Она стояла рядом и смотрела на меня. Я посмотрел на неё и подумал, — если не поцелую её прямо сейчас, то не решусь никогда. Смелости не хватит. Ну и пусть она мне отвесит за это пощечину, и возможно правильно сделает.
Все это мгновенно пронеслось в моей голове, и я потянулся к ней, чтобы поцеловать. А она вдруг обняла меня за шею, прижалась ко мне, и мы слились в жарком поцелуе. Казалось, что мы были знакомы бесконечно давно и всю жизнь шли навстречу друг другу, и оттого, встретившись, так быстро поняли, что мы должны быть вместе. Радость, оттого, что мы наконец-то нашли друг друга, была такая непосредственная и трогательная, что я почувствовал, как увлажнились глаза. Вика бережно и осторожно провела ладонью по моему лицу, и нежно поцеловав, впервые назвала меня по имени. И эти слова были сказаны так, что мне было достаточно только их, ибо в них слышалось гораздо больше, нежели бы было сказано что-то еще…