Мы остались одни. Артур, который всё это время не произнес ни слова, и находился в столь подавленном состоянии, словно его накачали наркотиками, что без слов прошел в одну из спален, лег на кровать и уставился на потолок. Я подошел к Вике:
— Ты как?
Она повернулась и, устремив на меня заплаканные глаза, сказала:
— Хуже не бывает, а ты?
— Не знаю, чувство полной опустошенности. Интересно сколько времени мы были без сознания?
— Какое это имеет значение. Может неделю, может месяц. Мы даже не знаем, который сейчас день.
— Твой мобильник они тоже забрали?
— Нет, я не брала его с собой, он остался в комнате, а вот часы сняли.
Я не знал, что делать и стал ходить по комнате, в которой мы находились. Открыл дверь, чтобы посмотреть что находится в соседнем помещении. Там была крошечная кухня, за соседней дверью находилась душевая кабина, биотуалет и раковина. Последняя дверь вела во вторую спальню. Круглое здание, по сути, представляло жилую квартиру. Неожиданно дверь, соединяющая с тоннелем, открылась, и вошедший инопланетянин обратился ко мне:
— Прошу следовать за мной, — Вика поднялась со стула, но инопланетянин жестом руки остановил её и сказал, — нет, только он, и показал на меня.
Он вышел, оставив дверь открытой. Я посмотрел на Вику и шагнул за дверь, которая тут же закрылась за мной. Охранник попросил меня идти прямо по коридору. Войдя в зал, в котором было несколько дверей, мы подошли к одной из них. За ней оказался лифт. Мы поднялись на несколько метров вверх. Когда кабина лифта остановилась и дверь открылась, я вышел, а инопланетянин уехал обратно.
Я стоял в просторном зале, часть купола которого была прозрачной. Я подошел вплотную, чтобы лучше рассмотреть вид из окна, но тут же, невольно отшатнулся. Прямо передо мной расстилалась пустынная лунная поверхность. Я сразу понял это, вспомнив лунные пейзажи, увиденные на картинах, представленных на выставке «Космическая живопись», которую посетил несколько лет назад в Манеже. Непосредственно внизу располагались шарообразные здания, соединенные между собой трубами, которые и были теми самыми тоннелями, по которым мы передвигались из зала в зал. Окно занимало почти две трети периметра. Я стал обходить его, рассматривая картину за окном. Два, возможно три десятка шарообразных зданий, а дальше до самой линии горизонта безжизненный лунный пейзаж. Сделав еще несколько шагов вдоль окна, я замер. Передо мной предстала платформа. Она была огромная, не меньше двадцати, или тридцати метров в диаметре. На ней стоял, видимо только что телепортированный космический корабль. Он висел над платформой, потом стал медленно подниматься и, сделав вираж, скрылся из виду. Я попытался проследить, куда он полетел и невольно прижался лицом к стеклу. Ледяное стекло буквально ужалило меня, и я подался назад. В этот момент дверь лифта открылась, и в зал вошел Гао.
— Любуешься величественным видом Луны?
— Нет, — ответил я, со злобой в голосе.
— Тогда творением наших рук. И это всего за три земные недели.
Я мрачно посмотрел Гао в глаза.
— Друг мой, не надо так мрачно смотреть на меня.
— А как надо?
— Давай поговорим лучше, — и, подойдя к столу, который стоял в центре зала, он сел на одно из стоящих вокруг него кресел.
Только сейчас я заметил, что в зале стоит стол и кресла.
— Присаживайся Сережа, как говорят у вас на планете, в ногах правды нет. Я правильно сказал?
— Правильно, — ответил я, и, подойдя к столу сел.
— Мы несколько минут молча смотрели друг на друга, наконец, Гао первым нарушил молчание:
— Я жду вопросов. Наверное, теперь у тебя, их накопилось немало ко мне.
— Напрасно ты так думаешь, мне не о чем тебя спрашивать, — как можно вызывающе ответил я.
— Вот как. Совсем не о чем?
— А ты готов честно ответить на мои вопросы?
— Конечно.
— Тогда скажи. Всё о чем мы говорили с тобой все эти два года, это была ложь? Ты всё придумал, для того чтобы войти ко мне в доверие и сделать меня своей послушной машиной для исполнения ваших желаний?
— Напрасно ты так плохо обо мне думаешь. Большая часть того, о чем я тебе говорил, чистая правда, но кое-что я исказил, это верно. Изучая твою психику, специалисты давали мне те или иные рекомендации по ответам на твои вопросы, но ведь согласись, их было не так много.
— И в чем тогда правда, а где вымысел, или пока ты мне сказать этого не можешь, тебе опять нужны специалисты, чтобы они дали заключение? — я говорил, и с каждым словом мое раздражение увеличивалось.