– Да не помню я. Говорил уже, не помню.
– Ты конечно, Рома, можешь обижаться, но это уже совсем никуда ни годиться. Такое ощущение, что занятия, на которых учили запоминать карты, ты прогуливал.
– Ну не запомнил я! Так получилось! – воскликнул Ермак, – Все равно он рано или поздно со своими роботами свяжется!
– А если нет? Ты думал над этим, капитан? Текнас докладывает, что связи с ним нет уже около пяти часов.
– А что орбита говорит? – Роман огорченно вздохнул.
– Ты думаешь вся разведаппаратура 'Черкасова' будет искать Ди Рэйва и исправлять то что ты натворил? Не обольщайся капитан, их задача фиксировать возможную крупную военную активность на поверхности Зети, в ее атмосфере и на орбите. А контролировать Ди Рэйва было поручено непосредственно тебе и ты с этой задачей не справился.
– Знаешь что Володя? Я ничуть не жалею что сказал ему правду. Он мой друг. И я считаю всю эту затею с очаровательной спутницей просто подлостью. И я предпочел бы, чтобы и он в схожей ситуации поступил так же в отношении меня. И хватит меня третировать. Если ее никто не обязывал вступать с ним в близость, то во всем виновата Жанна. Не надо было парню голову морочить.
– Я ему голову не морочила! – повысила голос Жанна.
– Ну кому ты тут лапшу на уши вешаешь, а?! Ты еще давай расскажи нам о высоких чувствах! Только сделай это ближе к вечеру, чтоб легче было заснуть, а то бессонница, знаешь ли! – засмеялся Роман.
– Ермак, ну ты и ханжа! Чего ты из себя святошу строишь?! – разозлилась девушка.
– А ну прекратили оба пока, по репе обоим не настучал!!! – заорал Вдовченков.
***Крыша ангара под номером три сложилась. Из здания послышался свистящий гул гравитационного двигателя, дающего возможность вертикального взлета. Из ангара медленно поднимался изумрудного цвета 'Альтаир', чье имя золотистыми буквами было исполнено в носовой части фюзеляжа. Пилотировали корабль Федор Петров и Сергей Жуков. Ловский откатил кресло, в котором сидел, назад и, находился за спинами курсантов, держа их на мушке.
– Можно узнать, что на вас нашло, Рональд Генрихович? – тихо, но взволнованно спросил староста Петров.
– Нельзя. Заткнись и веди нас на орбиту, – резко ответил Рональд, которого сейчас раздражал каждый звук и голос заложника в том числе.
Звездолет резко задрал нос и мгновенно набрал скорость. Уже через десять секунд он преодолел звуковой барьер. Еще несколько минут и 'Альтаир' вырвался в космос из объятий земной атмосферы. Скоростные характеристики звездолета были впечатляющими. Даже пилотировавшие его сейчас курсанты на миг забыли о том, что они пленники, так как их охватил неописуемый восторг.
'Альтаир' выровнялся и в иллюминаторе, словно вынырнула ярко освещенная солнцем поверхность Земли.
Рональд с тоской взглянул на родную планету. На пену облаков и горные вершины. На океан и континент, представшие его взору. Он вдруг совершенно ясно осознал, что никогда больше не вернется на Землю. Даже если захочет. Эта мысль звенела в мозгу, словно предостерегающий сигнал. Настал момент, когда можно повернуть назад. Что ждет его в бескрайнем космосе? Неизвестность. А что будет ждать его по возращении на Землю? Возмездие. Рональд, наконец, сделал выбор.
– Немедленно ввести координаты системы Тау-5. Через тридцать секунд мы должны уйти в гиперпространство.
Сергей Жуков повернулся.
– Это же самоубийство! – воскликнул он, – Мы находимся на орбите Земли и в зоне его гравитационного и магнитного поля! Даже если мы правильно введем координаты, то воздействие Земли нашу траекторию исказит, и мы можем врезаться во что угодно!
– Самоубийством будет перечить мне сейчас! – заорал Ловский.
– Убьете нас и сами поведете корабль? – усмехнулся Федор.
– Я убью ваших девок!!! Как тебе такой расклад, а Петров?! Живо выполнять что я сказал!!!
Довод был весьма веский. Курсанты провели несколько манипуляций на пульте. Сияние двигателей 'Альтаира' из ярко-желтого стало бело-голубым. Гипердрайв активировался. Корабль рванулся вперед с немыслимым ускорением. Его контуры расплылись. Он сверкнул ярчайшей вспышкой, подобной взрыву водородной бомбы и исчез.
***Убежище Дерека было конечно большим, но для семи тысяч беженцев из общин Сидония и Марс оно было слишком тесным. Провизии было совсем мало. Возможно две, три тысячи беженцев могли бы чувствовать себя в относительном комфорте. Но семь грозили перерасти в вызванную антисанитарией эпидемию и голод. Медлить нельзя было, и необходимо было предпринять какие-то действия. Общее состояние колонистов было очень подавленным. Оно и понятно. То, что создавалось годами, было в одночасье разрушено. А все это грозило обернуться весьма нежелательными последствиями, вплоть до социального взрыва, предательств или массовых самоубийств.