Ни Рейнхард Бист, ни Хан Линг не знали что делать дальше. Как пережить в этом убежище кризис. Именно поэтому председатель Сидонии все больше склонялся к тому, что надо было использовать предложение незваного гостя по имени Симон Ди Рэйв.
Легендарный пират Дерек заботился о своих людях. В этом убежище имелся даже свой медицинский блок. Именно сюда поместили раненого.
Линг сидел на стуле, возле лежащего на койке спасенного Ди Рэйвом Джонатана Либерта. Профессор Либерт был одним из соратников председателя и наряду с ним стоял у истоков создания независимой общины Сидония. По этой причине Линг решил поговорить сначала с ним, прежде чем принять окончательное решение. Однако после разговора о постигшем Джонатана несчастье, Линг запнулся и замолчал, не зная, как в такой час можно спрашивать совет. Молчание чересчур затянулось.
– Что за вопрос тебя мучает, Хан? – вздохнул профессор.
– Всегда поражался твоей проницательности, – улыбнулся председатель, – Ты будто мысли читаешь.
– Хотел бы я уметь читать мысли, – Либерт прикрыл лицо ладонью, – Я бы хотел знать, какие мысли рылись в голове тех негодяев, которые сбили наш вертолет.
– Прости…
– Да перестань. Я не должен был этого говорить. Извини. Лучше выкладывай, что за вопрос тебя там мучает.
– Что ты можешь сказать об этом парне, который тебя спас?
Либерт задумался на какое-то время.
– Ты в чем-то его подозреваешь? – Джонатан взглянул на собеседника.
– Ну а как иначе в такой обстановке? Сам посуди.
– Я понимаю. Только думаю, что твои подозрения беспочвенны. В этом парне что-то есть. И это что-то, не из разряда враждебного нам.
– Но почему ты в этом уверен?
– Ты только что сам сказал, что я проницателен, – грустно улыбнулся Либерт.
– Ты понимаешь, что на кону очень многое?
– Я это понимаю как никто другой, – он вздохнул.
– Джонатан, подумай, насколько мы ему можем доверять?
– Знаешь, я ведь совсем не рад, что остался жив. Но ему я благодарен, за настоящий поступок. Я видел его глаза, когда он помогал мне хоронить жену. Ему стоило огромного усилия, чтобы сдержать слезы, когда вокруг него тлели обугленные тела погибших. Когда на нас напало это чудище, я понял что он готов на все ради спасения незнакомого ему человека. И он этого человека спас. Он в два счета мог бы добраться до своей машины и убраться восвояси, но он тащил на себе абсолютно незнакомого старика, нежелающего жить. Я не даю тебе совета Линг. Но я скажу, как поступил бы я. Я доверился бы ему. Судьба послала его мне, чтобы я мог сказать тебе, что судьба послала его нам.
– Прости, Джонатан. Но разве ты не усматриваешь в этом умысла?
– Нет никакого умысла, Хан! – воскликнул старик, – Они стреляли по нам! Они нас убивали! Ты уж поверь мне, в их планы не входило, чтобы в этом ржавом вертолете кто-то выжил! Да и чудо что выжил после такой пальбы! У меня отняли последнее, понимаешь?! Много лет назад я потерял единственного ребенка! А теперь жену! Какой тут умысел?!
– Успокойся друг. Извини. – Линг положил руку ему на плечо. – Думаю, ты все же прав.
***Генерал Иван Сотников. Живая легенда для молодых офицеров Комитета Государственной Безопасности России. Его сурового и пронизывающего умного взгляда из-под тяжелых бровей на вытянутом жилистом лице, побаивались даже его начальники. На счету этого двухметрового седовласого великана было двадцать шесть боевых операций, в которых он лично принимал участие. Генерал Сотников, был авторитетом даже для президента страны, чей портрет висел за спиной генерала, а это говорило о многом. Это был очень жесткий и бескомпромиссный человек, но никто не мог упрекнуть его в том, что он несправедливый.
В кабинет вошел полковник Калашников, который был другом генерала еще с далеких и славных лет боевой академии, которую проходил каждый второй выпускник школы КГБ.
– Володя, заходи, – Сотников указал на кресло рядом со своим рабочим столом, – Садись.
Калашников положил на стол перед генералом черную кожаную папку и сел в кресло.
Сотников раскрыл папку. Экран внутри нее автоматически включился. Генерал стал просматривать лежащие в папке бумаги, то и дело, поглядывая на экран.
– Выяснили, что там за необъяснимая вспышка была на орбите? – спросил он, не отрываясь от документов.
– Вспышка была зафиксирована нашим орбитальным патрулем на высоте около пятисот километров над Европой. Характер вспышки говорит о том, что-либо на орбите взорвался ядерный заряд, либо какой-то идиот вздумал уйти в гиперпространство прямо над планетой. Отсутствие характерных излучений и ударной волны говорит о втором. – Отрапортовал Калашников. – Хорошо, что в иллюминаторах космических кораблей, стекла реагируют на яркие вспышки и затеняют их. А то все, кто это видел, могли бы зрение потерять. Кстати вспышку наблюдали и с Земли. В Европе ее хорошо видно было, хоть и день над континентом.