- Хочу, наверное, но не сейчас. И мы всегда можем усыновить кого-нибудь, не обязательно же рожать, - перестав плакать, сказала я.
- Как скажешь, - он задумался и отстранился.
- Брендон, я сказала что-то не то? - спросила я, почувствовав его перемену настроения.
- Нет, всё хорошо. Ты ужинала? - он перевёл разговор.
«Я не хочу причинять ему боль, напоминая, что мы разные, физиологически разные, что я не хочу быть такой, как он. Я боюсь, что он это осознает в полной мере, и снова я останусь без него».
- Нет, но на кухне очень вкусно пахнет. Что ты приготовил? - стараясь улыбаться, как ни в чём не бывало, спросила я.
- Пасту твою любимую в томатном соусе с морепродуктами. Иди и поужинай, - он вернулся к столу и уткнулся в компьютер.
- А ты не пойдёшь со мной? - поинтересовалась я.
Что-то было не так, неужели он понял, что я не подхожу ему? Страх сковал моё тело, мне опять захотелось плакать.
- Я присоединюсь попозже, у меня переговоры, надо их окончить, - объяснил он, не отрывая взгляда от компьютера.
- Хорошо, я люблю тебя.
Он просто кивнул.
Я сжала зубы от гнева на него, я ушла, хлопнув дверью. Я ему призналась в любви, а он даже не ответил! Я чувствовала холод, идущий от него. Всё к черту, тётя, это она была виновата во всём. Блять!
Переодевшись в спортивный костюм, я пошла на кухню, наложила себе порцию побольше, потом передумала и отложила половину. Налила бокал вина и, устроившись на диване перед телевизором, ела в одиночестве. Это был мой первый ужин в одиночестве тут. И это было неправильно. Переложив пасту, я положила грязную посуду в посудомоечную машину и пошла в спальню, чтобы подготовиться к завтрашнему учебному дню. Взяв конспект, я углубилась в чтение, и это тоже было неправильно. Мы работали вместе, но сейчас я была обижена. А он, не понятно, что с ним! Отложив конспект, я посмотрела на часы, которые показывали одиннадцать вечера. Я переоделась в пеньюар и легла спать. Брендон ни разу не выходил из кабинета.
«Может, надо зайти к нему?» Я встала и накинула халат.
- Рейна, хватит, я всё тебе сказал, сейчас я не могу, - я услышала голос Брендона и, прислонившись к двери ближе, слушала дальше. Он говорил с кем-то, с какой-то Рейной. Мне стало сложно дышать и хотелось уйти, подслушивать глупо, и я не хотела знать, кто она такая.
- Как буду в Лондоне, мы обо всём поговорим, - продолжал он.
«Поговорим?» Я прижала руку ко рту, чтобы не выдать себя.
- Нет, сейчас я не могу, - в его голосе послышались нотки жалости.
- Она спит, - ответил он на вопрос Рейны.
«Она? Он думает, что я сплю, поэтому с ней говорит, не боясь, что я услышу его». Я прикусила губу, чтобы не расплакаться.
- Я тоже, - облегчённо он ответил.
«Тоже? Он тоже её любит, он тоже скучает, он тоже её хочет, он тоже устал быть в разлуке?» - мой мозг находил всё больше и больше вариантов, от которых становилось только хуже.
- До встречи, - закончил он разговор.
Я отскочила от двери кабинета и побежала в спальню, тихо закрыв дверь. Меня трясло от услышанного.
«Нет, не может быть. Это всё я себе придумала. Может, эта Рейна - деловой партнер или что-то ещё. Он не может меня обманывать, он меня любит».
«Любит ли?» - спросил мой внутренний голос.
«Любит, конечно, любит», - отвечала я сама себе.
Я встала, чтобы умыться, но услышав его шаги, я быстро вернулась в постель и притворилась спящей. Он зашел в комнату тихо и сел рядом со мной.
- Мия, - прошептал он, - я не знаю, что делать с тобой, не знаю, как рассказать тебе всё.
Он встал и начал ходить по спальне. А я лежала, стараясь не выдавать себя, пока он не вышел.
- О, господи, - я уткнулась головой в подушку и заплакала, чтобы он не услышал.
Он хочет всё прекратить, он хочет оставить меня, я ему надоела. Значит, Рейна - это его новая любовь.
«Сволочь, козел!» - кричало все мое существо.
Моя душа снова и снова разрывалась от боли. Не хватало воздуха, не хватало сил больше даже реветь. И я уснула.
Глава 40
Проснувшись по будильнику, я провела рукой по подушке рядом, но никого не было. И я вернулась во вчерашний день. Рейна! Я застонала и сжалась комочком на постели. Я не могла заставить себя встать, надо поговорить с ним, и всё решить. Так нельзя, я так не могу. Надо всё узнать, и потом жалеть себя и плакать. Вдруг всё хорошо, вдруг я всё себе придумала, потому что разговор с тётей расстроил меня.