После легкого стука дверь распахнулась сразу, словно ее здесь ждали.
— Заходи! Я знала, что ты придешь, — улыбнулась Нина. — Что пьем?
— Ликер из Испании и вино из Грузии, — похвасталась Лариса.
— Лихо! — Нина пропустила гостью в комнату и закрыла дверь. — Располагайся, я одна. Валентина на танцы ускакала.
— А ты?
— Что я?
— Ты же тоже раньше хотела на танцы, помнишь?
— Это было так давно, что кажется неправдой, — отшутилась хозяйка и, открывая холодильник, деловито добавила: — Из закусок — только яблоки.
— Прекрасно! Яблочко, как известно, райский плод. Вот только…
— Искушать нас некому! — подхватила Нина.
— Нет, я не то хотела сказать. А что же я хотела сказать? Забыла. Ну да это неважно. А важно то, что ты лукавишь. Думаю, ты думаешь о том, что нас уже искусили.
— Думаю, тебя искусить нелегко, — заметила с улыбкой Нина.
— Но мы обе думаем, что возможно, — продолжила Лариса, и они рассмеялись.
— Не разрезай, пожалуйста, яблоки, — попросила гостья хозяйку, увидев, что та берется за нож, — будем хрустеть целыми.
— Хорошо, — легко согласилась Нина и, разлив вино по белым, с красными маками фарфоровым чашкам, подняла свою. — За что выпьем?
— За жизнь.
— Значит, и за любовь, — добавила Нина и, осушив чашку, захрустела яблоком. — Вкусно!
— В долинах Грузии спел виноград, — важно пояснила знаток вин, — согретый южным солнцем и грузинским темпераментом. Я тебя потом научу, как познавать букет вина. А теперь давай прикоснемся к западной цивилизации. Глотнем сладкой испанской свободы. — Она обхватила рукой шоколадно-белую бутылку и, наклонив ее, с интересом стала наблюдать за льющейся густой струйкой.
— Хватит, Ларик, спасибо, — мягко остановила ее Нина.
— Это очень вкусный ликер, тебе понравится, — уверила ее Лариса. — Честное слово!
— Я никогда даже не видела такого, — призналась Нина и мечтательно вздохнула. — Хотела бы я побывать в Испании! Хоть одним глазком взглянуть, как живут эти испанские сеньоры. Там, должно быть, очень красиво! И климат теплый, не то что у нас в Минске: только оттаешь и опять инеем покрываешься. У нас как? Полгода светит, полгода греет, и никогда — чтоб вместе. А в перерывах небеса слезами обливаются — потому как без слез глядеть невозможно на этот импотентный климат. — Минчанка вконец запечалилась собственной суровой оценке климатических особенностей родного края и, подперев по-бабьи щеку, горестно уставилась на гостью.
— Ну если климат суровый, — улыбнулась та, — разве может он быть импотентным?
— Может-может! — энергично закивала Нина. — Это же как мужик: бывает с виду сильный, большой, а узнаешь поближе — медуза медузой. Уж поверь мне, на своем опыте испытала! — Она откинулась на спинку кровати и раскинула руки. — Эх, закатиться бы вдвоем с любимым мужичком на берег… Какое там у них море? Средиземное?
Лариса молча кивнула.
— На берег Средиземного моря, понежиться под ласковым солнцем, попить бы вволю испанских вин, перепробовать все ликеры, пошататься по их улочкам, продегустировать ножками испанские мостовые — и любить, любить, любить! Двадцать, нет, все двадцать четыре часа заниматься любовью — вот это жизнь! Сказка!
— Двадцать четыре часа не выдержишь без сна.
— Выдержу! Когда женщина любит и хочет любви — она и не то выдержит.
— А потом?
Нина поднялась с кровати, подошла к столу, взяла сигарету и закурила, усевшись верхом на стул, как всадник.
— А потом, естественно, вернулась бы к своим баранам, на свой родной белорусский лужок. Носилась бы опять по магазинам, пекла эти чертовы драники, стирала мужу штаны и бегала в школу выслушивать жалобы классручки на детей.
— Ты забыла про работу, — напомнила Лариса.
— Само собой, куда ж она денется! Я, кстати, пользуюсь авторитетом, — доложила уныло. — Но я говорю о другом. — Нина изящно стряхнула пепел в бумажный кулечек, который скрутила из какого-то обрывка бумаги, поленившись встать за пепельницей. — О празднике, который был бы всегда со мной.
— Никита рассказывал, как он отдыхал на Канарах в прошлом году.
— А это где?
— В Атлантическом океане.
— Что? Тоже Испания?
— Ага.
— Живут же люди! — вздохнула Нина. — На Канарах отдыхают, в океане купаются, испанский ликер пьют и в испанских магазинах отовариваются. Да-а-а… — Она поднялась со стула, подошла к окну и уставилась в темноту. — А влюбляются в своих, в москвичек.