— Конечно, иди. И спасибо тебе большое, — согласно кивнул Сергей. — А кстати, знаешь, откуда пошло выражение «конь не валялся»?
— Нет, — честно признался телевизионный «эрудит».
— Испокон веку на Руси строили церкви в местах с сильной положительной энергетикой. А конь валяется не просто в экологически чистых местах, это само собой, а там, где хорошая энергетика — «в добром месте», как раньше говорили. Наши предки знали об этом. И прежде чем строить церковь, запускали на это место коня. Если конь поваляется — приступали к строительству, если нет — за дело не брались. Иными словами, ничего не начинали делать, пока не поваляется конь. Отсюда и выражение «конь не валялся», — значит, и дела нет, даже трава не примята.
— Откуда ты это знаешь?
— Книжки иногда читаю. И не всегда по медицине, — улыбнулся в ответ доктор Яблоков.
На следующий день, ровно в двенадцать, из двери больничного лифта на пятом этаже вышла очаровательная молодая женщина. Легкий макияж подчеркивал серые глаза и выразительные губы, по плечам небрежно разметались темные волнистые пряди, в руках слегка покачивался небольшой чемодан, на лице играла победная улыбка человека, довольного итогом своей работы. Ни дать ни взять — счастливая отпускница, отправляющаяся на курорт. Вот только шишка побаливает, которую набил ей этот чертов чемодан, свалившийся на голову с профессорских антресолей.
— Здрасьте! — заглянула она в палату. — Михал Петрович, а Сергей далеко вышел, не знаете?
— Здравствуй, Василисушка! — ответил Петрович, отложив в сторону газету и опустив на нос очки. — За выпиской пошел. Просил передать, что через пару минут вернется. Забираешь?
— Ага! Забираю.
— Береги его, хороший он мужик. Настоящий.
— Само собой, — степенно согласилась она. — А вас скоро выпишут?
— А хрен его знает! Прости, милая. Молчат пока.
— Желаю быстрого выздоровления, Михал Петрович. И больше не болейте.
— Это уж как Бог рассудит. Болезни наши — за грехи наши, Василисушка.
— Вот уж вы-то совсем не похожи на грешника, улыбнулась Васса. — Просто за здоровьем следить нужно. И нервы беречь.
— Все мы грешим, милая, только вспоминаем об этом, когда сюда попадаем.
— Не расстраивайтесь, Михал Петрович, скоро и вас выпишут.
— Выписать-то выпишут, да только б не на тот свет, — вздохнул Петрович.
— А ты почему в дверях стоишь, Василиса?
— Ой, Сережа, а я тебя жду и с Михал Петровичем беседую. Вот чемодан — в нем все, что тебе нужно, надеюсь. Ты переодевайся, я в коридоре подожду. Счастливо вам, Михал Петрович, выздоравливайте!
— Спасибо, Василисушка, и ты не болей.
Через пять минут перед ней возник очень даже прилично одетый экс-больной. Свитер, который она отыскала в шкафу, был ему к лицу. В этой одежде даже бледность из больничной превратилась в томную.
— Молодец, — одобрила она, — хорошо выглядишь!
— А ты сегодня — просто красавица! — не остался в долгу «молодец». И улыбнулся. — Только я с этим чемоданом раньше в отпуск ездил.
— Но с ним же и возвращался! — отрезала Васса, сделав вид, что не заметила улыбку. — Вот и сейчас домой возвращаешься. Зато в него все влезло, даже куртка.
Через сорок минут они входили в сияющую чистотой небольшую двухкомнатную квартиру. На столе стояла ваза с белой гвоздикой. Вкусно пахло курицей и пирожками.
— Ох, Василиса, — застонал хозяин, — как же тебе подходит это имя! Ты действительно и прекрасная, и премудрая, и волшебная!
— Льстец! — хмыкнула «волшебная». — Обувь сними. Слушай меня внимательно: на плите — суп и курица, на столе — пирожки с капустой, в хлебнице — хлеб, в холодильнике — масло и молоко. Ешь, отдыхай, набирайся сил. А я побежала. Прохлаждаться некогда. Я, между прочим, свое вихлянье по планете начала сегодня в шесть утра, а дел еще — невпроворот.
— Василиса, не нагружай планету, прерви «свое вихлянье». Передохни. Полчаса не изменят кардинально твои планы, не перевернут судьбу. Пожалуйста, не уходи. Выпей ¡со мной кофе. Выкури сигарету. Отдышись.
— Я не лошадь на скачках — отдышиваться нет надобности! — сказала, как отрубила.
— Как вы сказали, уважаемый редактор? — невинно поинтересовался гостеприимный хозяин.
Непреклонная гостья чуть смутилась.
— Отдышаться, — неуверенно предположила.
— Не годится, — профессор не шел на уступку. — В этом контексте не пойдет! Не хитри. Давай договоримся: правильное слово подберешь — уйдешь сейчас, нет — после кофе.