— Василиса, что с тобой? — донесся из горячего тумана испуганный шепот.
— Всё в порядке, — прошелестели скованные болью губы, — о-о-о!.. — Вырвавшийся стон спугнул гадину, сбил с нее спесь — и боль затаилась.
Васса вцепилась в руку Сергея, по-прежнему не открывая глаз. Прошло минуты две, а может, двадцать две — она не поняла. Возвратилось дыхание, спокойно застучало сердце. Боль исчезла.
— Сережа, честное слово, я не знаю, что со мной, — испуганно призналась Васса, сделав глубокий выдох. — Я ничего не понимаю.
Он бережно снял с нее пальто.
— Проходи в комнату.
— Сережа, я не могу, правда! Мне бежать надо. У меня Бат не выгулян.
— Проходи, Василиса. Успеешь своего Бата выгулять.
Перед ней стоял совершенно другой человек. Сильный, собранный, уверенный в себе, знающий, властный — таким она его еще не видела. Васса робко вошла в комнату, словно не она пять минут назад беспечно жаловалась здесь на свою трудную тележизнь, потягивая коньяк из беременной рюмки. Сергей указал ей на диван.
— Ложись и раздевайся до пояса.
— Сереж, ты что?!
— Василиса, я — врач. Ты забыла? И неплохой врач, смею тебя уверить. Ложись!
Она послушно опустилась на диван и расстегнула пуговицы на кофте. «Слава Богу, лифчик красивый надела! — промелькнуло в голове. — Как будто знала, что к доктору пойду».
— Снимай кофту, — спокойно попросил доктор. Ужасаясь себе самой, послушно выполнила и это.
— Где болит?
— За ухом. И отдает в грудь.
— Боль острая, тупая?
— Режущая, как ножом.
Доктор Яблоков внимательно и очень осторожно ощупал ухо, заушную часть, шею, кончиками сильных пальцев исследовал подмышки, грудь.
— Давно болит?
— Нет, недавно. Недели две-три.
А шишка за ухом давно у тебя?
— С детства.
— Раньше болела?
— Никогда.
— На юг ездила?
— Не поняла?
— Отдыхала на юге? Загар у тебя красивый, морской. И совсем свежий.
— А, — поняла Васса, — так я же недавно вернулась с Кавказа. Конечно, загорала и купалась. Там потрясающая красота, Сережа! Влад снимал передачу об аргонавтах и меня взял.
— Понравилось?
— Не то слово — сказка!
— Хорошо, одевайся. Я сейчас.
Он вышел в ванную и долго мыл там руки. Потом шум воды прекратился, а он все не выходил. Васса вдруг не на шутку струхнула.
— Василиса, — в дверях появился наконец спокойный, чуть бледный Сергей, — слушай меня внимательно. И очень тебя прошу, требую: отнесись к моим словам серьезно. — Он присел рядом с ней на краешек стула и взял ее руку в свою. Но теперь это прикосновение было совсем другим: не вызывало неловкость, тем более — истому. Это было дружеское пожатие, призывающее к доверию и обещающее поддержку. — Василиса, я надеюсь, что ничего серьезного и страшного нет. Может быть, всего лишь реакция организма на перемену климата. Или сильные спазмы сосудов.
— Мне мама всегда говорила, что у меня сосуды слабые, — обрадованно подхватила она.
— Но тем нс менее я должен провести небольшое исследование.
— Какое? — перепугалась Васса.
— Э, да ты, оказывается, трусишка? — улыбнулся он. — Ничего страшного. Надо сделать пункцию. Это не больно — легкий укол, и все. Как комар. Тебя комары кусали?
— Редко. В этом плане я — счастливый человек… — похвасталась она.
— Вот и хорошо, — неопределенно ответил Сергей. — Когда ты сможешь ко мне подъехать?
— Куда подъехать, Сережа? Ты же на больничном. — Для тебя — нет. — Его голос был мягким, но не терпящим возражений. — Так когда?
Она прикинула в уме: завтра выходная, потом два дня работает, потом — к Юльке.
— Дня через четыре.
— Нет, не годится. Раньше.
— Что за спешка, Сережа? Я чувствую себя прекрасно. И болит очень редко.
— А я хочу — чтоб никогда. Завтра сможешь?
— Сережа, я отдохнуть хочу, — заныла она. — Давай через четыре дня, а? Честно — приду.
— Значит, договорились. Завтра, — удовлетворенно кивнул Яблоков. — В девять жду звонка — и едем.
— Ты с ума сошел?! — возмутилась Васса. — Дай хоть поспать-то! Выходной у меня или нет?
— В десять.
— В двенадцать.
Сторговались на одиннадцати. На следующее утро, в одиннадцать часов (ни свет ни заря, честное слово!), Васса добросовестно накручивала телефонный диск. Трубку сняли сразу, после первого гудка. А она так надеялась, что профессор медицины передумает или проспит на худой конец.
— Алло, Сережа, доброе утро! Это я.
— Доброе утро. Молодец, слово держишь! — похвалил он ее.
— Слово держу, да, — уныло подтвердила «молодец». — Но часто — себе во вред. Где встречаемся?