— Может, спазм какой-нибудь? — предположил Влад.
— Может, и спазм, — согласилась Васса. — Погода меняется. Бабье лето кончается. А ты, между прочим, так ни разу и не организовал шашлыки. Вонючка! — Она шутливо ткнула мужа в бок.
— До того ль, голубушка, было! — потянулся Влад. — О-о-о, какие люди!
На постель карабкался Батлер. Тахта была низкой, и он, положив передние лапки на край, подтягивался на них, отчаянно пытаясь забросить заднюю свою половинку наверх. Зрелище было забавным, и они оба расхохотались.
— Па-а-адъем! Труба зовет! — скомандовал Влад.
— И кличет Батлер! — подхватила Васса, поднимаясь и прихватывая щенка.
Утреннее время, как всегда перед работой, полетело стремительно. За завтраком, допивая кофе, Влад сообщил приятную новость.
— Васька, кажется, приказ вчера подписан. Сегодня уже можешь оказаться на выпуске.
— Иди ты! — обрадовалась Васса. — Серьезно?
— А то! Муж доблестный сей не осквернит себя ложью, — заважничал Влад.
— Ура, Владик! Это же замечательно! Заживу теперь как белая женщина, и не буду ежедневно стаптывать башмаки. Представляешь, сколько сэкономим?
— Ты погоди радоваться, — охладил он ее пыл. — Творческой работы тебе уж тогда не видать. Будешь только чужие программы на эфире отсматривать. Да и народ там попадается с гнильцой, одна Баланда чего стоит.
— Да ладно! — отмахнулась Василиса. — Без соли не вкусно! Все равно там атмосфера почище, чем в редакциях. Далеко и ходить не надо, возьми хоть нашу.
— Эт-точно. — согласился Влад. — Ну все, малыш, я побежал. Спасибо за завтрак. Сегодня твоя очередь посуду мыть.
В дверях он обернулся и строго приказал:
— Васька, зайди сегодня к врачу! Обязательно. Покажи ему свою шишку и все расскажи.
— Что рассказать, Владик? — невинно поинтересовалась жена.
— Ох, выпорю я тебя! — пригрозил он. — Серьезно, Васька, тебе что, трудно спуститься на первый этаж?
— Хорошо, Влад, не волнуйся. Я зайду.
Но зайти не удалось. С утра ее вызвала к себе в кабинет заместитель главного редактора, сокращенно «замша». Собрав в кучку лицо и поджав губы, замша сообщила, что приказ о переводе Поволоцкой в отдел выпуска подписан и с сегодняшнего дня Василиса в киноредакции не числится.
— Надеюсь, там тебе не будет поблажек, — холодно заключила замша.
«У-у-у, грымза! — С непроницаемым лицом Васса глядела на плоскую и длинную, с тонкими, многозначительно поджатыми губами Элеонору Васильевну. — Ты не замша, ты дерюга для мытья полов!» — с ненавистью подумала Васса, вспомнив, как недавно эта грымза звонила главврачу в поликлинику, чтобы узнать, действителен ли больничный, выданный редактору Поволоцкой, или болезнь ее симулянтская. Сладко улыбаясь, переведенная промурлыкала прямо в кучкообразную физиономию:
— Я уже знаю об этом, Элеонора Васильна! Вы, как всегда, опоздали, Элеонора Васильна! Буду счастлива не лицезреть вас, Элеонора Васильна! А помада эта вам совсем не идет — она вас очень старит. — И, не дожидаясь ответа от обалдевшей «дерюги», плавно покачивая бедрами, выплыла из кабинета.
Маленькая детская месть еще больше подняла настроение. Спускаясь в подземный переход, соединяющий два здания телецентра, и напевая под нос какую-то музыкальную абракадабру, Васса столкнулась с диктором Бреевым, известным красавцем и бабником. «О, мужик первым на пути встретился — хорошая примета!» — порадовалась она.
— Привет, ты чего это с утра в наши края? В бар направляешься? — проворковал Бреев бархатным голосом.
Он частенько озвучивал передачи Влада, а потому хорошо знал и ее. Да и вообще, все телевизионщики — это как ингредиенты винегрета: перемешиваются, трутся друг о друга, встречаются и разбегаются, чтобы опять столкнуться, перенимают и передают свой вкус и наконец дружной командой вываливаются на праздничный стол (в эфир) и предлагают себя капризным гостям, то бишь зрителям. Иными словами, на телевидении все друг друга знают (визуально или лично), все друг о друге слышали, все друг друга хоть однажды, да видели. В общем, конгломерат сдвинутых на любви к эфиру людей.
— Привет! А я с сегодняшнего дня на выпуске трудиться начинаю, — похвасталась Васса. — Будешь теперь мои тексты в эфир выдавать.
— О, мы к своим людям завсегда со всей душой! — залучился Бреев. — Это бы надо отметить.
— А вот мы сегодня с мужем и отметим, — остудила его пыл Васса. — Дома.
— Понял, сдаюсь! — Красавчик шутливо поднял руки. — Я мужьям не угроза! Ну, бывай! Удачи тебе на новом месте.