Врать нельзя — не та ситуация, все-таки работа есть работа — ничего не попишешь.
— Я на минутку, извини. Ты сегодня сможешь освободиться часам к пяти-шести?
— К шести.
— Прекрасно! Я заеду за тобой в шесть. Договорились?
— Договорились! — веселым эхом отозвался абонент.
— Ну тогда до встречи! В шесть буду у входа.
— До встречи! — Юля бережно опустила трубку на рычаг, счастливо вздохнула и помчалась встречать актеров.
Съемка прошла на «ура». Ни малейшего сбоя, ни минуты паузы, ни единой помехи.
— Съемка окончена. Всем спасибо! — Федяев был весел, доволен и покладист.
Часовые стрелки тянули друг друга к нижнему центру. «Замечательно, — обрадовалась Юля, — полшестого! Успею спокойно собраться».
— Юля, займи, пожалуйста, очередь в баре. Мы сейчас подтянемся. Обговорим кое-что за кофейком.
«О нет! — взмолилась мысленно ассреж. — Знаю я ваши «сейчас». Хорошо, если через полчаса появитесь!»
— Хорошо, Иван Степаныч, я займу, — кивнула она и уныло побрела в бар.
Пристроившись к живому хвосту у первой же стойки, посмотрела на настенные часы: верзила отлепилась от своей коротышки-подруги и медленно поползла вверх. «Может, и подтянутся», — без надежды думала Юля, двигаясь в очереди вслед за минутной стрелкой. Остановившись на цифре «10», долговязая нахалка подмигнула с циферблата: мол, не боись, прорвемся! Я не спешу. «Ага, не спешишь, как же! — возмутилась Юля. — Мчишься, как оглашенная!» «Ну как знаешь!» — вздрогнула хилым плечиком длинная лгунья и двинула дальше вперед. Перед Юлей оставался один человек. Слава Богу, он никак не мог решить, какой взять бутерброд и пить ли чай или кофе. И тут в дверях появились они — ее любимые, замечательные, классные, обязательные, — Федяев с актерским трио.
— Я здесь! — взмахнула рукой Юля. — Идите быстрее, наша очередь!
Творческий квартет во главе с режиссером подтянулся к ассистенту.
— Все, Иван Степаныч, я вас дождалась. Всем — приятного аппетита и до свидания. Я побежала.
— А ты не хочешь с нами? — режиссерский лик слегка вытянулся.
— Иван Степаныч, не могу. Никак не могу! Всего вам хорошего. До понедельника.
— До свидания, Юленька! — благосклонно улыбнулась красавица-героиня.
— Счастливо, Юля. Удачи тебе! — пробасил довольный герой.
— Хорошо, Юль, до понедельника, — с сожалением расстался со своей помощницей рыжий гений. — Кстати, — повернулся он к актрисе, — хочу сказать: когда вы произносите фразу… Сколько с меня, Анечка? — спросил Ванечка молодую женщину в нейлоновом синем фартучке, подавшую ему из-за барной стойки тарелку с пирожным и кофе.
— Пятьдесят.
Федяев протянул рубль и, не отходя от стойки, продолжил увлеченно делиться с актерами своими мыслями, позабыв про излишне независимую помощницу.
А помощница уже галопом мчалась по длинному коридору второго этажа, и минутная стрелка, поселившись в ее голове, нахально отсчитывала секунды: одна, две, три… «Заткнись! — рявкнула ей Юля, выскакивая из комнаты и на ходу надевая куртку. — Успею!»
В пять минут седьмого она озиралась у входа в телецентр.
— Привет, солнышко! — Ласковый шепот обжег ухо.
— Ох ты Господи! Я боялась опоздать. Ну никогда я тебя не замечаю! — пожаловалась она.
— Высокая очень! — рассмеялся Юра.
Господи ты Боже мой — как же уютно в этом слабо освещенном салоне, и как хорошо здесь пахнет, и как удобно, и как… Она с трудом оторвалась от ласковых губ и, глубоко вздохнув, скомандовала:
Поехали!
— Слушаюсь, шеф! А куда?
— Куда хочешь!
— Золотые слова! — одобрительно кивнул послушный водитель и включил зажигание.
Остановились у ее дома.
— Юль, я подниматься не буду. Прошу тебя: доверься мне и ни о чем не расспрашивай. У меня для тебя небольшой сюрприз. Пожалуйста, возьми сейчас паспорт, что нужно из вещей на пару дней и быстренько спускайся. Я подожду здесь. Если можно, солнышко, не задерживайся. У нас мало времени.
Заинтригованная пассажирка молча открыла дверцу и уже через пару минут была в своей квартире. На сборы ушло еще чуток минут. Закинув ключ соседке — покормить котов, Юля пришла в себя только на площадке первого этажа.
«Господи ты Боже мой! Ну почему я так слепо и послушно выполняю его просьбу? И зачем паспорт? И куда он собирается на пару дней? И что мы будем делать?» Последний вопрос вызвал сладкую истому, пересилившую минутную рассудочность, и Юля, плюнув на рассудок, пулей выскочила за дверь подъезда. «Что будет — то и будет! Я его люблю, и он лучше всех на свете!» С этим трудно было спорить. Да и некому, если честно: мысли Юлии Батмановой уже крутились в другом направлении, стараясь угадать, какой сюрприз ее ожидает.