— Бабушка, успокойся, пожалуйста. Я тебе потом расскажу, почему без предупреждения приехала. Я не одна. Знакомься, это Юра.
— Добрый вечер! Простите, пожалуйста, за внезапный приезд. Это я виноват, что так получилось. Извините мой эгоизм.
— Добрый вечер, Юра! — ответила бабушка, внимательно вглядываясь в стоящего перед ней незваного гостя. — Меня зовут Елизавета Кирилловна. Не стоит извиняться. Надеюсь, у вас были на то серьезные основания. Проходите, пожалуйста, в дом. Я счастлива, что Юленька сейчас рядом со мной. И я всегда рада видеть ее друзей. Если вы виновник ее приезда — спасибо вам. — И она протянула руку, приглашая его войти.
Юрий наклонил голову и почтительно поцеловал маленькую сморщенную руку, пахнущую ванилином. Бабушка с достоинством улыбнулась:
— Вы заработали второе «спасибо» — напомнили времена моей юности, когда молодые люди почитали за честь поцеловать мне руку.
— Совершенно искренне считаю это большой честью и для себя, — серьезно ответил Юрий.
Юля смотрела на бабушку во все глаза — такой она еще ее не видела. Сколько достоинства, благородства, не бабушка — королева!
— Бабушка, какая ты красавица! — не выдержала она.
— Спасибо, милая! — ласково ответила Елизавета Кирилловна. — В молодости я действительно была хороша.
— Вы и сейчас прекрасны! — не скрыл своего восхищения молодой гость.
Потом пили чай со знаменитыми бабушкиными пирогами. Соседи уже по запаху узнавали, когда Елизавета Кирилловна печет пироги, и норовили попасться ей в этот день на глаза; знали, хитрюги, что хлебосольная хозяйка всегда одарит их душистым, пышным куском с начинкой из кураги, мяса или творога с черносливом и орехами. За столом Елизавета Кирилловна потчевала гостя, поглядывая на него вдумчивыми, слегка выцветшими голубыми глазами, и все гладила Юлину руку, словно постоянно хотела убедиться, что та ей не снится. Под пироги она незаметно и естественно разговорила внучкиного друга, который охотно рассказывал о себе, о своей работе, о родителях, о бабушке и даже о лесном отшельнике Антоне. Юля только молча попивала чаек и удивлялась, как быстро и легко нашли эти двое общий язык.
— Спасибо вам большое, — поблагодарил сытый гость после очередной чашки чая, заваренного земляничным листом, и четвертого куска пирога. — Таких вкусных пирогов я в жизни не ел, правда.
— На здоровье, Юра, — улыбнулась довольная хозяйка.
— Елизавета Кирилловна, позвольте объяснить цель моего появления здесь.
— Слушаю внимательно. — Старая женщина чутко уловила волнение и серьезность в молодом голосе. Она отставила недопитую чашку и, сложив руки на коленях, приготовилась слушать.
— Елизавета Кирилловна, я прилетел вместе с Юлей, чтобы просить у вас ее руки.
— Мы решили пожениться, бабуля, — поспешила добавить Юля.
— Если вы уже решили, зачем же вам мое согласие? — улыбнулась бабушка.
— Мы хотим пожениться, Елизавета Кириллова. Но нам важно ваше согласие. Ближе и роднее вас у Юли никого нет. И мне очень хочется, чтобы вы знали: я люблю ее и постараюсь сделать все, чтобы она была счастлива.
— Юлечка, а ты что скажешь, детка? — Бабушка спокойно и внимательно смотрела на любимую внучку.
— Я люблю его, бабуля. И я согласна выйти за него.
— Замуж, — улыбнувшись, добавила бабушка.
— Ну да, конечно! — кивнула Юля.
— Как жаль, что твои родители не дожили до этого дня!
Старая женщина вздохнула, тяжело приподнялась со стула и подошла к серванту. Она неспешно открыла полированную дверцу и достала темно-зеленую бутылку с золотистой фольгой, обмотавшей узкое горлышко.
— Простите меня, дети мои, если я заплачу. Это — от счастья… Береги ее, Юра. Дороже Юленьки у меня никого нет, в ней — вся моя жизнь. — Она не сводила с Юрия глаз. — Мне кажется, ты хороший человек и сумеешь сделать ее счастливой. А ты, солнышко, береги вашу любовь. Давайте выпьем, ребятки. Это шампанское ждет своего часа уже два года. — И заплакала, улыбаясь и не пряча слез.
— Бабулечка, ты что, моя хорошая? Я очень счастлива, честное слово!